– А тебе только того и надо, верно?

Эл Гарсиа всегда во время расследований прямо-таки сорил своими карточками. Зачастую он вручал или подбрасывал их главному подозреваемому – специально, чтобы посмотреть на его реакцию.

– В общем, ясно, – проговорил лейтенант. – Так под кого ты копаешь на сей раз?

– Если не ошибаюсь, под Малкольма Молдовски.

– Никогда даже не слышал о таком.

– Само собой. Те, кто вертит политическими делами, они вроде вампиров – не любят дневного света.

Лейтенант понимающе кивнул.

– Значит, расклад, видимо, получился вот какой, – продолжал Гарсиа. – Молдовски звякнул тому начальнику из управления, а он, по всей вероятности, чем-то ему обязан. Даже, может быть, не просто чем-то, а очень большим чем-то. Кто знает? Тогда этот начальник звонит нашему шефу и спрашивает: кто такой этот Гарсиа? Что он там вынюхивает в графстве Броуорд? Еще не хватало нам проблем со службой шерифа!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, – ответил Баумэн, – но у этого начальника из управления все получилось очень складно. Он говорит, что был близким другом пропавшего адвоката. Мол, они познакомились на каком-то мероприятии по сбору средств на предвыборную кампанию Дукакиса. И вот теперь, мол, он ни в какую не верит, что этот... как его?

– Мордекай.

– Ага. Что Мордекай сгреб чужие деньги и рванул с ними на острова.

Гарсиа засмеялся.

– Что ж, и правда очень умно. Перевел все в личный план. Вроде как беспокоится о своем приятеле.

– Вот-вот. И, мол, он будет нам бесконечно признателен за любую информацию о нем. И, естественно, сохранит ее в тайне.

Загудел телефон, и, пока Гарсиа разливал по чашкам остатки кофе, Баумэн поднял трубку. Ему сообщали, что полицейский в форме службы дорожного движения только что застрелил взломщика после недолгой погони за ним по Палметто-экспрессуэй. Баумэн записал координаты и сказал, что выезжает немедленно. Положив трубку, он крепко выругался: убитый взломщик был голубым, а значит, местные телестанции непременно раздуют скандал.

– За все годы службы, – немного отведя душу, проговорил лейтенант, – мне ни разу не приходилось стрелять в парня, одетого в платье для коктейля с вырезом до самой задницы. А тебе, Эл?

– Все в мире меняется, Уильям. – Гарсиа приветственным жестом поднял свою чашку, как поднимают бокал, произнеся тост.

Билли Баумэн откинулся в кресле и положил на стол свои огромные ноги, обутые в кроссовки «Рибок».

– Насчет этого адвоката, Эл. Значит, ты считаешь, что его тоже убрали?

– Скорее всего.

– И сбросили куда-нибудь, как того, другого – твоего «топляка».

– Да. Только никому не известно, куда именно.

– Эверглейдс подходит для таких дел – лучше не придумаешь, – сказал Билли Баумэн. – Какого черта тащиться в какую-то Монтану, когда тут у нас под рукой Эверглейдс? Ведь здесь, черт побери, мертвечина разлагается быстрее, чем где бы то ни было в стране. Это факт, Эл.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что для этого проводили специальные исследования?

– Вот-вот. Майами в этом смысле бьет все рекорды. Из-за жары.

– Правда? – Гарсиа задумался. – А я полагал, что из-за повышенной влажности.

– Это другой вопрос. Главное – что им не было смысла устраивать всю эту заварушку в Монтане.

– Нет, смысл был: ведь все считали, что он уехал в отпуск. Киллиан же любил ловить форель, помнишь? А этого чертова адвоката – кто знает, куда дели? Небось, зарыли в ближайшей канаве.