– Будь моей подругой.

– Твоей... кем?

– Что бы ты сказала... – Его глаза заметались так же, как и мысли. – Что бы ты сказала о квартире с видом на море? И о машине? Скажем, о новеньком «лексусе»? Ты можешь бросить работу и жить как королева.

– Ты шутишь. Все это только за то, чтобы стать твоей подругой?

– Все, чего ты пожелаешь.

– Хм... – И тут Эрин уловила возможность потешиться. – Дэви, можно, я задам тебе один вопрос?

– Какой угодно, дорогая.

– Мне не придется спать с тобой?

Дилбек опешил.

– Ну... в общем... – промямлил он, шлепая губами, как лошадь, пытающаяся жевать удила.

– Я хочу сказать, – продолжала Эрин, – ты ведь не заставишь меня делать это в ответ на твою доброту, не правда ли? Ты ведь не такой человек, я сразу поняла.

Конгрессмен неловко хмыкнул, схватил бутылку с шампанским и глотнул прямо из горлышка.

Эрин, вытянув ногу, игриво провела ступней по ноге Дилбека, все еще сидевшего на полу, как индус.

– Некоторым мужчинам нельзя верить, – сказала она. – Такие свиньи – ты просто себе не представляешь. Подарят тебе спортивную машину, а за это требуют ублажить себя, да еще с разными выкрутасами.

– Да... бывает... – выдавил из себя Дилбек.

Эрин весьма убедительно изобразила раздражение.

– Такие мерзавцы! Просто слов нет.

– Но я-то люблю тебя!

– Я ни капли не сомневаюсь в этом, Дэви. Но принимать от тебя квартиры, машины и другие подарки я не могу. Это было бы нехорошо.

– Прошу тебя! – взмолился Дилбек. – Я хочу сделать твою жизнь сказкой.

Он грустно смотрел, как Эрин опять надевает бюстгальтер. А она испытывала некое особое ощущение, приходившее к ней нечасто, – ощущение взлета, подъема, когда танец становился вдохновенным, когда владеешь собой и ситуацией, как никогда, и когда вообще все получается. А плюс к тому – в голове ее начал вырисовываться некий план, великолепный и сумасбродный, и это еще более воодушевляло ее.

– А что ты делаешь в Вашингтоне? – спросила она. – Расскажи в двух словах, чем ты занимаешься.

Дилбеку понадобилось несколько секунд, чтобы собрать воедино разбежавшиеся мысли.

– Мое главное дело – помогать людям. Моим избирателям. – Он сделал паузу, как актер на сцене, чтобы подчеркнуть значение того, что собирался сказать. – Может быть, ты этого не знаешь, но однажды я пытался помочь и тебе.

– Правда?

– Да, дорогая. В деле, связанном с твоей дочерью.

Эрин напряглась.

– Я не знала.

– Разумеется, разумеется. У меня был разговор с одним судьей, но он оказался абсолютно невосприимчив к голосу разума.

– С судьей, который вел мое дело о разводе?

– Да. Ужасно упертый был старик, упокой Господи его душу.

– Почему ты сделал это? – спросила Эрин. – Откуда ты узнал о моих проблемах? – Она постаралась, чтобы эти вопросы не прозвучали обвинением, а могли сойти за проявление чистого любопытства. Начиналась самая важная часть разговора, и ей предстояло пересказать его Элу Гарсиа во всех подробностях. Наклюкался ли уже Дилбек достаточно для того, чтобы проболтаться касательно Джерри Киллиана? Похоже, пока еще нет.

– Одна птичка принесла мне на хвосте эту информацию, – ответил он.

Эрин взялась было расспрашивать, но Дилбек, видимо, твердо намеревался сохранить свою тайну.