Последнюю остановку Дилбек сделал в Сансет-Бэй, и здесь он особенно отличился. Его речь лилась то плавно, то страстно, блистала остроумием, поражала красноречием. Эрб Крэндэлл не мог прийти в себя от изумления. Он позвонил Малкольму Молдовски из телефонной будки рядом с залом, в котором конгрессмена слушали три сотни пенсионеров.

– Это просто невероятно, Малкольм, – сказал Крэндэлл. – Он довел их до слез.

– Чем? Наверное, израильской темой?

– Да, но он поломал весь сценарий. Он говорит от себя.

– О Господи... А кого-нибудь из репортеров ты видел?

– Только с Десятого канала, но все в порядке. Он сегодня будет главной темой. Я же сказал, они там просто рыдают.

Молдовски попытался представить себе эту сцену.

– Послушай, Эрб, ты должен ответить мне на один вопрос, но только честно. Дэвид вообще имеет какое-нибудь представление о Ближнем Востоке?

– С географией у него слабо, – согласился Крэндэлл, – но он оседлал палестинский вопрос. Ему четыре раза аплодировали стоя. Я считал.

Молдовски клацнул зубами.

– А как он выглядит? Нормально?

– На миллион баксов. А самое главное вот что: тут появился Элой Фликмэн – организовал этакую засаду, чтобы застигнуть его врасплох и устроить дебаты прямо на месте. Поэтому-то и прикатили телевизионщики.

– Вот сволочь! – выругался Молдовски.

– Но куда там! – продолжал Крэндэлл. – Дэви просто смел его со своего пути. Стер в порошок. Это просто фантастика! Фликмэн выскочил отсюда, как собачонка, которую окатили кипятком.

– И что – все это правда? – недоверчиво спросил Молдовски. И тут услышал в трубке, как на том конце провода снова грохнули аплодисменты. «Что-то все слишком уж хорошо, – подумал он. – Что там произошло ночью между Дилбеком и этой стриптизершой? Не иначе как она сдуру уступила ему».

– Дай-ка мне Дэви, – потребовал Молдовски. Ему нужно было убедиться самому.

– Не могу, Малкольм. Он еще на трибуне. Сейчас разглагольствует о перспективах гибели человечества.

– Я подожду.

Через шесть минут, в течение которых Молдовски насчитал еще две овации, трубку взял Дилбек.

– Ну, так расскажи мне, Дэви, как прошло твое свидание? – спросил Молдовски.

– Полный восторг. – Дилбек еще не отдышался после выступления.

– Ничего такого? Мне нужна вся правда. Что там насчет фотографии?

– Эта тема вообще не возникала. Она вела себя как леди.

– А ты – как джентльмен.

– Как монах, Малкольм. Кстати, через несколько дней мне снова понадобится яхта. Эрин опять придет танцевать.

– Какого черта?

– Потому что ей тоже было хорошо. – Конгрессмен словно пытался оправдаться. – Она очень тепло относится ко мне, Малкольм. Ах да, и мне нужна еще некоторая сумма.

– Дэвид, мои люди должны быть там.

– Этого не потребуется... – Голос Дилбека потонул в шуме многочисленных голосов. – Малкольм, мне придется идти давать автографы. Поговори с Эрбом, ладно?

Молдовски ерзал в кресле, пока в трубке снова не раздался голос Крэндэлла:

– Малкольм, видел бы ты! Тут такое творится!

– Постарайся не спускать с него глаз в ближайшие дни.

– Боюсь, не получится. – Отныне Крэндэлл больше не собирался быть нянькой Дилбеку в приключениях, на которые толкали неугомонного конгрессмена его разбушевавшиеся гормоны.