Линг, словно угадав его мысли, усилием воли заставил себя не шевелиться, решив, что лучше не раздражать змею.

– Пустить меня, пожалуйста, – шепотом попросил он – Я делать все, что вы хотеть.

Шэд зевнул, снял берет и вытер им вспотевшую лысину Змеиный язык то прятался в пасти, то вновь показывался, ощупывая все, что ему попадалось. Его прикосновение пробудило ото сна поникшее достоинство Линга.

– О-хо-хо! – произнес Шэд, с интересом наблюдая за происходящим.

Змея действительно была голодна. Линг обвис всем телом и всхлипнул:

– Он будет меня съесть.

Затуманенные глаза боа не отрываясь следили за ожившей красой и гордостью Линга.

– Ты вел себя, как скотина, – сказал Шэд, – значит, заслужил, чтобы с тобой и обращались, как со скотиной. Имей это в виду на будущее.

– Я же сказать, я извиняться... я сожалеть...

– И правильно делаешь, – усмехнулся Шэд.

Голова змеи упруго взметнулась вверх, шея напряженно изогнулась, формой напоминая букву S.

– Приготовься, – предупредил Шэд.

– О Боже!

– Да не трусь ты! Он ведь даже не ядовитый.

– Но мой уи-уи!

Атака змеи была так стремительна, что опередила возможности человеческого глаза. Линг ощутил дикую боль от вонзающихся в его тело острых, как иглы, зубов, прежде чем зрительный центр его мозга зарегистрировал изображение широко раскрытой, а затем сомкнувшейся змеиной пасти. Вскрикнув, Линг потерял сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит лицом вниз на мохнатом узорчатом ковре. Шэд и страдающий дальнозоркостью боа-констриктор исчезли. Линг перекатился на спину, и это усилие стоило ему вспышки жгучей боли между ног. Замирая от ужаса при мысли о самом худшем, несчастный Линг протянул руку к пострадавшему месту, до, ощупав его, вздохнул с облегчением и благодарностью: оно было укушено, но вполне крепко держалось там, где ему предназначено природой.

Измученный Линг устало опустил веки.

– Больной человек, – пробормотал он. – Совсем больной человек.

Услышав, как на потолке что-то зашуршало, он открыл глаза – как раз вовремя, чтобы увидеть, что из вентилятора кондиционера выпрыгивает толстая коричнево-серая крыса. С возбужденным писком она шлепнулась прямо на озабоченное, недоумевающее лицо Линга.

Некоторые из посетителей, находившихся в зале «Клубничной поляны», были так пьяны, что даже не обратили внимания на вторжение целой армии грызунов. Однако танцовщицы и официантки проявили больше благоразумия: они тут же разбежались. Сеансы касательного танца, разумеется, были прерваны. Высокий Линг, вооружив обоих вышибал заведения алюминиевыми ракетками для софтбола, лично возглавил контратаку, но, несмотря на свою решительность, она оказалась малоэффективной. Крысы стремительно перемещались в пространстве и успешно уклонялись от ударов. Судьбе было Угодно, чтобы одна из них свалилась прямо в стакан виски, который держал в руке инспектор департамента здравоохранения.

Шэд созерцал эту катавасию, сидя на вращающейся табуретке у стойки бара, и думал о том, что все идет как надо. Конечно, его идея – запустить крыс в вентиляционную систему – сама по себе особой гениальностью не отличалась, но мистер Орли не дал ему времени на более обстоятельные размышления. В конце концов, он-то сам вообще не придумал ничего лучше поджога. Да к тому же, если рассудить здраво, пожар, несмотря на внешнюю эффектность, не вывел бы Лингов из игры. Получив страховку, они на эти деньги отстроились бы заново, а может, еще и лучше прежнего, обзавелись бы новой мебелью, звукотехникой... Шэд изложил свои соображения боссу, и тому подобная перспектива совсем не понравилась.