– Вы шутите? – оторопело спросила Эрин.

– И не думал. – Мистер Орли облизал губы. – По-моему, это совсем неплохо. Даже здорово. Звучит забавно, ну и не без намека на женское мясцо. В общем, мне нравится.

– Это просто ужасно. – Эрин встала, чтобы уйти.

– Уж не собираешься ли ты поднять волну по этому поводу?

– Нет, но... «Розовый кайф» – это действительно ужасно.

– Детка, тут тебе не христианская читальня, а стрип-бар. Я должен продавать свою продукцию.

– Ну что ж, вы хозяин, – отозвалась Эрин.

– По-моему, ты иногда забываешь, в чем состоят твои обязанности здесь, А состоят они в том, чтобы раздеваться. За это ты и получаешь деньги. Хотя, может, именно об этом ты и стараешься забыть. – Мистер Орли покачался в своем кресле. – Речь ведь идет только о названии, детка. Товар-то от этого не меняется.

Эрин продолжала стоять. Она хотела, чтобы мистер Орли окончательно перешел к обороне.

– Обе Моники сказали, что им нравится «Розовый кайф», – говорил между тем мистер Орли. – Сказали, что это похоже на название какого-нибудь французского магазинчика.

– Нет, – отрезала Эрин. – Это похоже на название яхты какого-нибудь гинеколога.

Мистер Орли со всего размаху шлепнул банку «Доктора Пеппера» об стол.

– Вечно ты придумаешь какую-нибудь гадость! Я не виноват, что у тебя мозги набекрень.

Идя по коридору, Эрин слышала, как мистер Орли орет ей вслед:

– Это действительно классное название, черт тебя побери! «Клубничная поляна» ему и в подметки не годится! И эти вонючие братья Линг тоже!

Сержант Эл Гарсиа провел все утро в окрестностях Хайэйли, у небольшого озерка, образованного подземными водами, некогда заполнившими расщелину между скал. Он искал голову Франсиско Гойо. Франсиско Гойо был подпольным торговцем оружием, которого некоторое время назад похитили на Ки-Бискейн, убили в Кэрол-Сити и разрезали на куски в Хоумстеде. Отдельные части его тела обнаруживались то в одном, то в другом конце графства Дейд. Эл Гарсиа намотал сотни горьких миль на колеса своего «каприса», собирая вместе его руки, ноги и все остальное. Гарсиа терпеть не мог таких дел, потому что количество бумаг по ним росло прямо пропорционально числу кусков, на которые было расчленено тело; на оформление одного-единственного отрезанного пальца уходили долгие часы. А теперь, в случае с Гойо, все и вовсе сплелось в какую-то немыслимо сложную головоломку, и, чтобы разгадать ее, приходилось сопоставлять каждый кусочек тела с датой его обнаружения. Когда позвонивший в полицию, но не назвавший себя человек сообщил, что, кажется, в водах Хайэйли плавает какая-то голова, детектив по имени Джимбо Флетчер издал радостный вопль: окажись она головой убиенного торговца оружием, он положил бы в свой карман шестьдесят пять баксов. Гарсиа, мягко выражаясь, недолюбливал Флетчера, но тут вдруг поймал себя на надежде, что названная голова действительно принадлежит покойному сеньору Гойо. Сержанту Гарсиа хотелось поскорее закрыть это дело. Подозреваемый был налицо, так же как и мотив преступления; единственное, что ему еще было нужно, – это тело жертвы, пусть даже и не в совсем полном составе.

Пока полицейские аквалангисты обследовали молочно-белые глубины озера, Гарсиа прошелся вдоль берега. Ветер дул с такой силой, что ему никак не удавалось разжечь сигару, и вдобавок сдувал с окрестных скал песок, который так и хлестал по глазам, заставляя каждую минуту их протирать. Шагая по белесой грязи, Гарсиа размышлял о Джерри Киллиане и о тех почти непреодолимых препятствиях, которые ему все-таки предстояло преодолеть, если он всерьез собирался расследовать это убийство.