– Пойдем покушаем, – так же спокойно сказала она, не делая попытки взять его за руку. Отвернулась, сделала несколько шагов. Чувствовала, что он идет следом. У ближайшего бистро она остановилась:

– Сюда?

Он мотнул головой, отказываясь.

– Почему? – удивилась она.

– Лучше на улице. – Это были его первые слова.

– На улице могут увидеть. Документов у тебя нет. Зачем сейчас попадать в милицию. Идем в бистро. Я возьму тебе пива. Ты еще любишь пиво?

Она поняла, что вопрос был глупый, когда Ариф принялся пожирать все, что принес на стол. Чего она только не заказывала для него, а он все ел, не останавливаясь, даже не глядя, что именно ест. Он ел так, что ей было стыдно перед другими посетителями. Она купила ему вторую кружку пива, себе – газированной воды. Стульев в бистро не было, они стояли за высоким столиком, ноги у нее страшно болели. Было шумно, тесно, говорить было невозможно. Вторую кружку пива он пил медленней, не допил, поставил на стол. Она вдруг заметила, что он клюет носом. «Разморило с голодухи… – поняла она. – Взять его сейчас и отвезти к Мухамеду. Он слабый. Я справлюсь». Но в тот же миг поняла, что не сможет этого сделать, не было сил притронуться к этому отощавшему, несчастному, заморенному существу. Она поймала его настороженный взгляд, кивнула:

– Идем. Здесь говорить нельзя. Ты ведь хотел со мной поговорить?

Ариф не возражал, отцепился от столика, нетвердой походкой пошел к выходу.

– Постой, – негромко окликнула его Фатиха. Он остановился.

– Почему ты меня боишься?

На улице она сама взяла его за руку. Рука была очень горячая, хрупкая, бесплотная. Ее пронзила жалость, она прошептала:

– До чего же ты дошел!

Он не сопротивлялся, когда она вела его за собой – сама не знала куда. Наконец увидела впереди бульвар, слабо освещенный фонарями, скамейку в тени деревьев.

Они сели, не глядя друг на друга, он сразу закурил, потом опомнился – предложил сигарету ей.

Она вытащила ее кончиками пальцев, но курить не стала – держала в руке, терзала, разминала, пока не превратила в прах. Стряхнула с юбки табак, спросила:

– Давно ты за мной ходишь?

– Со вчерашнего дня.

– Я чувствовала, все время чувствовала! Только когда я вчера брала машину, ты за мной не следил.

– У меня нет денег на машину.

Она искоса посмотрела на него, он вздрогнул, как от холода, хотя вечер был душный, жаркий.

– Где ты жил все это время?

– Не спрашивай.

– Почему? Ты меня боишься? Он не ответил. Она продолжала:

– Если ты меня боишься, зачем следишь? Зачем подошел ко мне?

– Я больше не мог… – последовал ответ.

– Что ты не мог?

– Я несколько дней почти не ел…

– Что ж, ты сам устроил себе такую жизнь, – резко ответила она. Теперь Фатиха не боялась, что он убежит, чувствовала, что расслабился, отяжелел после еды, пива и сигарет.

Она наотрез отказала, но он продолжал твердить свое – с обычной назойливостью. Как напомнили ей эти слова прежнего Арифа! Вот так он всю жизнь приставал к ней, пока не получал, чего хотел. Она баловала его, потому что считала самым умным, начитанным, самым добрым. Ей нравились его стихи. Но теперь он канючил, как нищий:

– У тебя же есть деньги! Фатиха! Тебе ничего не стоит, я же немного прошу… Хотя бы долларов сто, двести…

– Лучше я сожгу все свои деньги, чем дам тебе!

– Но почему?

– Потому что это слишком долго тянется.