Вместо всадников по Англии разъезжают теперь кареты, коляски, фаэтоны, однако главные события транспортного мира происходили во внутреннем судоходстве (опять вода!). Здесь "весну" сделала практически одна ласточка - отец английских каналов герцог Бриджуотер.

"Этот вельможа в 1759 году объединил свое парламентское влияние и свой капитал с гением полуграмотного инженера Бридли. Это знаменательное сотрудничество, настолько же характерное для английской знати, насколько оно противоречило обычаям знати на континенте, положило начало тому движению, которое в ближайшие 50 лет покрыло всю Англию сетью водных путей" (Дж. Тревельян).

Именно транспортный прорыв сделал Англию единым рынком и производства, и потребления. Такие экзотические ещё недавно продукты, как сахар и чай, стали обыденными в любом месте. Чай даже потеснил пиво и спирт ("напиток веселящий, но не опьяняющий").

Перед тем как обратиться к ужасам второй фазы, так приятно вспоминать благополучие первой. В нашей истории, когда хотели доказать негативную роль большевиков, всегда говорили о прекрасных временах Александра III, при котором высочайшие темпы индустриализации ещё не несли никакого горя. Поверьте, у англичан было то же самое - во второй (1797-1833) и даже в третьей (1833-1869) фазах они с большим сожалением говорили об ушедших прелестях первой фазы. Лишь четвертая фаза несколько успокоила растревоженную память.

Производительность росла, зарплата на первых порах тоже росла, пища и жилье были достаточно дешевы... Разумеется, не менее благоприятной была жизнь высших классов. "Может быть, с тех пор как стал существовать мир, ни одно общество мужчин и женщин не наслаждалось жизнью в такой степени и так разносторонне, как английский высший класс в этот период. Литературные, светские и политические круги состояли из одних и тех же лиц" (Дж. Тревельян).

Однако благополучие первой фазы - это сон. Атмосфера сгущается, слышны раскаты грома, сверкают зарницы, но никто не берет зонтики, уверяя друг друга, что небо чисто и светит солнце.

В тот момент, когда страна прозревает, спасти былое благополучие уже невозможно - вовсю бушует буря. В истории России такая буря началась в 1914 году, когда до начала второй фазы оставалось три года. В Англии буря началась в 1793 году, когда до начала второй фазы оставалось четыре года.

"Англию классического мира XVIII столетия с его самоуверенностью и самодовольством отделяют от беспокойной Англии времен "Питерлоо" и Сожжения скирд, времен Байрона и Коббета двадцать лет войны с революционной и наполеоновской Францией (1793-1815)" (Дж. Тревельян).

Еще одна аналогия между Россией и Англией первых фаз четвертых имперских циклов. И там и там монархи пытаются возродить свое влияние и власть. Они чувствуют наступление политического величия их стран, но не понимают, что это величие никак не связано с монархией.

"В первый и последний раз с появлением Ганноверского дома Англия увидела короля, имевшего намерение играть роль в английской политике. И несомненно Георгу удалось сыграть замечательную роль. За 10 лет он превратил в тень правительство, обратил привязанность подданных в отвращение; за 20 лет он принудил американские колонии к восстанию и отделению и, казалось тогда, привел Англию на край гибели" (Дж. Грин). То же, хотя и через иные события, можно было бы сказать и о Николае II, хотя, конечно, личной вины ни у Георга III, ни у Николая II во всем этом нет. Символично также, что в этой мистической фазе у Георга III начались приступы безумия (1788).