Для определения момента временного раздела между второй и третьей фазами очень важно помнить о том, что именно вторая фаза является пиком имперского интернационализма, в третьей же и четвертой фазах интернационализм шаг за шаг сдает позиции, чтобы окончательно рухнуть за пределами имперского цикла. Так вот, именно в 1595 году "Акбар издал указ, по которому жалованье воина-мусульманина стало выше воина-индуса" (К. Ашрафян), и, быть может, именно этот указ точнее всего отделяет вторую фазу от третьей. Джахангир, разумеется, уже не маскировал своей преданности миру ислама. По мнению индийского историка К. Паниккара, "Джахангир был ставленником ортодоксальных мусульман, симпатии которых он привлек тем, что организовал убийство Абу-л-Фазла, друга Акбара, историка и советника по религиозным вопросам. Впрочем, как государь он продолжал политику отца, отбросив лишь крайности дин-и-илахи ("божественной веры"). В частности, союз с раджпутами даже укрепился".

"Антимусульманские мероприятия Акбара, в особенности обращение мечетей в склады и караульные помещения, вызвали недовольство как раз тех правящих кругов мусульманских феодалов - светских и духовных, - на укрепление позиций которых была направлена вся политика Акбара. Поэтому после его смерти следующий падишах Индии Джахангир отказался от дин-и-илахи и, официально ничего не отменяя, не настаивал более на выполнении нововведений Акбара, особенно религиозных. Хотя конечной целью Акбара было укрепление положения окружающих его мусульманских джагирдаров, его политика уступок вызвала резкое недовольство как части самих джагирдаров, так и особенно шейхов - мелких и средних землевладельцев. После подавления крупного восстания 1580-1582 годов это недовольство почти не проявлялось в открытой форме, хотя нельзя не видеть выражения именно этих настроений в поддержке части джагирдаров бунта старшего сына Салима. По вступлении же Салима на престол под именем Джахангира и при его преемнике произошел решительный, хоть и постепенный поворот от политики реформ и веротерпимости Акбара к поощрению мусульманской нетерпимости" (К. Антонова).

История вольно и невольно сосредотачивает свое внимание на вопросах политических, военных сражениях, политических переворотах, модели административного устройства и т. д. Такой подход правомерен лишь при рассмотрении имперских циклов; на Востоке важнее идеологические, на Западе - экономические. Однако и внутри мира Империи не все так однозначно. Параллельное существование двух величайших имперских миров - английского и русского - не сделало и не могло сделать эти миры тождественными. Если во всей истории человечества было всего 20 имперских циклов, то можно ли было допустить существование тождественных циклов? Разумеется, нет. Вот почему рядом с чисто политическими Империями присутствуют Империи коммерческие, экономические. Соотношение между Россией и Англией в определенной мере копируется соотношением между Османской империей и Великими Моголами.

Две исламские империи, два имперских цикла, начав свой путь почти одновременно (1413 и 1521), попали на разлом эпох и оказались в двух разных мирах. Османский цикл весь ещё в эпохе воинственного напора, социального романтизма, освободительного пафоса; Великие Моголы в своем имперском цикле первую и вторую фазы ещё держат в старой эпохе, однако третья и четвертая фазы уже в эпохе новой, куда более деловой, расчетливой, эпохе мобилизации всех ресурсов человечества, в первую очередь материальных ресурсов. Главенствовать в этой эпохе будут идеи третьей Англии (1473-1617), и Великим Моголам выпало отрабатывать один из тупиковых вариантов английской идеи неограниченного обогащения.

Даже в относительно аскетических первых двух фазах роскошь была неотъемлемым атрибутом власти, в третьей же все ограничения отпали. "Убранство дворцов богачей было исполнено похотливой чувственности, бессмысленной роскоши и безрассудной помпезности.