1993-1997, Москва

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

ПЕРВЫЕ ФАЗЫ РОССИЙСКИХ

ИМПЕРСКИХ ЦИКЛОВ

Нет нужды скрывать, что, описывая иудейские, римские, английские, исламские имперские циклы, мы ни на одно мгновение не забывали о российских имперских циклах, в особенности о третьей России, ну и, конечно же, четвертой России, в которой мы сами пребываем. Однако чисто территориально Россия в данных поисках представлена наиболее скромно. Связано это с несколькими причинами. Главная причина состоит в том, что при описании российских циклов мы ещё ничего не знали об остальных 16 циклах, а потому нас более всего интересовали некие сквозные аналогии, а не подробное и последовательное описание фаз циклов, предыстория их и последствия. Другая причина состоит в том, что подробное описание всей истории России на фоне уже хорошо понятой всемирной истории, думается, нас ещё ждет.

И все же, чтобы хоть как-то компенсировать недостаточность удельного веса российских циклов в "Поисках Империи", мы решили кратко напомнить, что, собственно, происходило в первых фазах российских имперских циклов. При желании это дополнение можно рассматривать как аванс, выданный в счет будущей книги, посвященной России.

ПЕРВАЯ ФАЗА 1 РОССИИ (909-945)

Давно отгремели грозы иудейских и римских имперских циклов, стремительно и мощно заявил о себе первый исламский цикл (халифат), завершила свой имперский путь Византия (861), человечество вступило в свой шестой (фатальный) возраст. Наступило время начать свой бег двум сверхимпериям, империям эпохи империй, Англии и России. Английский имперский ритм родился в 825 году, некоторое время спустя (как будто бы ожидая окончания последнего византийского цикла) рождается российский имперский ритм.

Нескольким имперским циклам повезло начаться ярко и недвусмысленно, в основном, однако, речь о более или менее современных циклах. В основном же первые фазы - это туман, двусмысленность, мистическое предчувствие будущего величия, но одновременно какая-то особая, невозможная тишина, та самая тишина, что предшествует первому удару молнии.

Таким образом, получается, что первая фаза выглядит даже более скромно, чем предшествующие ей события, главное же состоит в том, чтобы в этой тишине родились новые идеи, новые цели, родилось истинное национальное самосознание.

Что касается событий, предшествовавших X веку, то никаких признаков национального самоопределения ещё нет. Со стороны призываются правители, нет внутреннего единства, нет единых внешних интересов, нет даже самоназвания, что уж говорить о национальной памяти, национальной культуре. Однако есть во множестве крупные города. В скандинавских сагах Русская Земля носит название Гардарики, то есть "страны городов". (А ведь именно наличие города одно из непременных условий рождения имперского ритма.) Есть торговый путь из Варяг в Греки, есть определенное и существенное богатство. Не зря послы-новгородцы, призывая Рюрика, говорили: "велика и обильна земля наша". Русь была настолько богата, что могла, по сути, купить себе правителя. Одним словом, были все основания призвать к себе не только правителя, но и имперскую культуру. Не будет большой натяжкой сказать, что одним из предвестников возникновения имперского цикла было создание славянской письменности Кириллом и Мефодием на исходе имперского цикла Византии. Другим предвестьем будущего политического величия стало резкое возвышение Киева над другими городами русскими. И все-таки, как это и должно быть, начало имперского цикла не обошлось без влияния могучей энергетической личности.

Речь идет о том самом вещем Олеге, который, по версии А. С. Пушкина, своему могуществу имел незримого хранителя, а смерть принял от коня своего. "Сей опекун Игорев скоро прославился великою своею отважностью, победами, благоразумием, любовью подданных" (Н. Карамзин). В Киеве Олег правил с 882 года. "Под его рукою собрались все главнейшие племена русских славян, кроме окраинных, и все важнейшие русские города" (С.