Олег не только подвел молодое государство к необходимости перерождения из обычной родоплеменной конструкции к мощному централизованному образованию, но и ввел его уверенной рукой в имперский цикл. Цикл начался в 909 году, а Олег умер не раньше 912 года, таким образом, его смерть и начало имперского цикла связаны очень тесно. Памятуя о том, что редкий правитель в состоянии надолго пережить смену фаз и тем более смену ритма, можно сказать, что смерть Олег действительно принял от змеи, точнее, от года Змеи, с которого начинаются все имперские циклы.

909 год - такую дату дает теория, мало того - теория настаивает на этой дате. Однако что, собственно, должно было произойти в 909 году? Да ничего особенного, всего-то навсего Олег должен был осознать, что истинного величия набегами не достичь, что Византия годится не столько для разграбления, сколько для освоения. В этом смысле решающий ответ должно дать сравнение договоров с Византией от 907 и 911 годов. Именно в разнице между двумя текстами скрыта революционность самой главной даты российской истории. (Не вступи тогда русское государство на имперский путь - было бы оно сейчас русской автономной республикой в какой-нибудь грандиозной державе, - что мы знаем о соискателях на звание главной Империи человеческой истории?)

В любом случае договор 911 г. уже исполнен определенными достижениями на пути к великому будущему. "Сей договор представляет нам россиян уже не дикими варварами, но людьми, которые знают святость чести и народных торжественных условий; имеют свои законы, утверждающие безопасность личную, собственность, право наследия, силу завещаний; имеют торговлю внутреннюю и внешнюю" (Н. Карамзин).

В дальнейшем, говоря обо всей первой фазе Первой России, мы будем иметь дело только с Игорем Рюриковичем. "Игорь в зрелом возрасте мужа принял власть опасную, ибо современники и потомство требуют величия от наследников государя великого или презирают недостойных" (Н. Карамзин). Все это так. Однако современники навряд ли были в претензии к Игорю, ибо первая фаза время мирное, народ в нем мирный и правитель нужен мирный. Конечно, Игорь не дотягивает до таких хрестоматийных образов первой фазы, как Алексей Тишайший или Александр III Миротворец, однако и у Игоря есть свои рекорды, например, рекорд незаметности и неупоминаемости нигде. "Княжение Игоря вообще не ознаменовалось в памяти народной никаким великим происшествием до самого 941 года" (Н. Карамзин). То есть до самого начала критического четырехлетия на входе во вторую фазу.

"Рассмотрев занесенные в летопись предания об Игоре, мы видим, что преемник Олега представлен в них князем недеятельным, вождем неотважным. Он не ходит за данью к прежде подчиненным уже племенам, не покоряет новых, дружина его бедна и робка, подобно ему; с большими силами без боя возвращаются они назад из греческого похода, потому что не уверены в своем мужестве и боятся бури" (С. Соловьев). Так в чем же тогда имперское величие Игоря? В чем его провидение будущего? Надо полагать все в том же переформулировании государственных задач.

Идеологическая система объединения государства отмирала, политические методы ещё не были разработаны до конца. Годы, которые летописцы сочли пустыми, ушли на то, чтобы опробовать разные методы решения проблем. Проблемы внутренние возникли сразу после смерти Олега - "отложились" древляне, потом угличане. Первых вернули к послушанию в 914 году, для возвращения вторых потребовалась трехлетняя кампания (914-917). Проблемы внешние создали печенеги, пришедшие на Русь в 915 году. Игорю удалось "сотворить с ними мир" на 5 лет, а в дальнейшем поставить печенегскую проблему как национальную (не может существовать единый народ, если у него нет единого врага).