Другая идея - фикс четвертой фазы - это строительство. Бацилла строительства поражает все население, и как только наша страна перешагнула через 1989 год, мы все почувствовали на себе воздействие этой бациллы. Правда, в первые несколько лет строительный бум в основном охватил Москву и ближнее Подмосковье, однако невооруженным взглядом видно, как заболевает этой изумительной и долгожданной болезнью вся страна.

Августовское время, разумеется, не стало исключением. "Вид столицы ещё не соответствовал величию державы, Рим ещё страдал от наводнений и пожаров. Он так отстроил город, что по праву гордился тем, что принял Рим кирпичным, а оставляет мраморным; и он сделал все, что может предвидеть человеческий разум для безопасности города на будущие времена" (Г. Светоний). Удивительно, вернее знаменательно, что расцвет строительства объясняют прекращением военной экспансии практически для всех четвертых фаз. Например, Е. В. Федорова пишет: "Резкое ограничение завоевательной политики дало возможность Августу развернуть широкое строительство как в Риме, так в других городах. Он украсил Рим многими великолепными зданиями, отделанными мрамором, и создал новую площадь - форум Августа, главным композиционным элементом которого был роскошный храм Марса Мстителя, что должно было напоминать об Августе как о мстителе за убийство Юлия Цезаря".

Ну и, наконец, знаменитое противопоставление второй и четвертой фаз. Помните Ключевский об Екатерине II: "Обойтись без книги и пера ей было так же трудно, как Петру I без топора и токарного станка". И в этом смысле Август - идеальная иллюстрация интеллектуального времени. "Он написал много прозаических сочинений разного рода: таковы "Поощрение к философии" и сочинение "О своей жизни" в тридцати книгах, доведенное только до кантабрийской войны. Поэзии он касался лишь бегло. Сохранилась одна книга, написанная гекзаметрами и озаглавленная "Сицилия", сохранилась и другая книга, маленькая, "Эпиграммы", которые он по большей части сочинял в бане при купании. За трагедию он было взялся с большим пылом, но не совладал с трагическим слогом и уничтожил написанное" (Г. Светоний). А мы ещё удивляемся, почему это у нас после 1989 года вся политическая верхушка, включая и тех, кто просидел наверху пару месяцев, обязательно отметилась кто книгой, а кто и двумя.

Впрочем, большую литературу творили, разумеется, не Екатерина II и не Август Октавиан, а иные гении. "Советская энциклопедия", к примеру, пишет, что правление Августа "совпало также с расцветом римской литературы ("золотой век" - творчество Вергилия, Горация, Овидия, Тибулла, Проперция, Тита Ливия и других)". Мы-то конечно же понимаем, что никаких совпадений тут быть не может и, напротив, "золотой век" литературы для четвертой фазы весьма закономерное явление, ведь именно в четвертой фазе имперского цикла происходит идеологическое чудо, и идеология, которая была в длительном упадке меж двух имперских циклов, наконец поднялась на должную высоту.

Фактически созданное во времена Августа искусство стало той осью, вокруг которой вращалось все европейское искусство, сначала разбивая классические образцы, потом, избавившись от комплексов, создав шедевры Возрождения, затем уже на основе Возрождения создавая новые направления.

Таков диапазон идеологических преобразований имперского цикла: литература, искусство из занятий презираемых превращаются в важнейшие. Имя друга Августа, Гая Цильния Мецената, стало нарицательным в истории, символом высокого отношения к искусству, имперским и постимперским стилем жизни.

Можно было бы ещё долго говорить о признаках четвертой фазы (любовь к зрелищам) или о признаках имперского ритма (раздача хлеба и денег), однако не будем забывать, что цель книги не полноценное описание эпохи, а всего лишь поиск имперских 144-летий.