Роуз нервно сглотнула. Дилан перевел на нее взгляд, и они без слов поняли друг друга.

Лодка продолжала скользить вдоль зеленых берегов. Солнце клонилось к закату, в воздухе повеяло свежестью. Наступало самое романтическое время суток. А Роуз и Дилан все смотрели и смотрели друг на друга. Вдруг он рывком встал и пересел на широкую скамью Роуз.

Тогда между ними ничего не произошло. Дилан сжал ее в объятиях, и они молча сидели, объятые общим чувством. Роуз ощущала биение его сердца, и от этого звука по ее спине бежали мурашки. Она не знала, сколько времени они просидели обнявшись. Но когда Дилан чуть отстранился и невесомым поцелуем коснулся ее губ, Роуз заметила далеко на востоке первую бледную звездочку.

А потом Дилан заговорил. Она прекрасно помнила его слова — о том, что он сходит по ней с ума, что не может больше ждать и скоро уже не будет ручаться за свое поведение.

— Я вижу, что ты веришь мне и хочешь того же, — шептал Дилан. — Но существует нечто, какая-то тайна, которая не дает тебе довериться мне. И мне это совсем не нравится.

Роуз и сейчас — в который уже раз! — была готова рассказать ему правду. Но правильные слова никак не шли на ум. И пока она собиралась с духом и с мыслями, Дилан заметил, что одно из весел готово упасть в воду. Он принялся его вытаскивать и заново вставлять в уключину. Момент для откровенного разговора опять был упущен.

Зато теперь Роуз ясно представляла, насколько сильно ее чувство к Дилану. Поэтому идея обольстить его казалась вполне закономерной. Она стремилась к нему не только сердцем, но и телом…

Ее размышления прервал телефонный звонок. Роуз подошла к аппарату, надеясь услышать голос Дилана. Он опаздывал уже на десять минут, и это начинало ее тревожить. Ей совсем не хотелось пропустить открытие экспозиции в Ирландском музее современного искусства, о которой с восхищением отзывались критики. Живопись нынешнего века не была профилем Роуз. Но она продолжала писать сама, хоть никому не показывала своих творений. Сейчас ей хотелось сравнить их с картинами тех художников, чей талант не вызывал сомнений.

Но на том конце провода оказался не Дилан. Сначала Роуз даже не узнала обычно бодрого голоса своей матери.

— Как у тебя дела? — тихо и как-то осторожно проговорила миссис Дандоу.

— Все отлично. А у тебя? Мне совсем не нравится твой голос.

— Я немного приболела, — все тем же безжизненным тоном ответила она.

— Я тебе не верю. — Роуз не на шутку испугалась. Ее мать всегда была оптимисткой. Не в ее характере падать духом от обыкновенной простуды или перепада давления. — Откуда ты звонишь?

— Из дома.

— Насколько я знаю, каждое воскресенье ты в это время находишься в церкви. Должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы ты осталась дома. Так что давай выкладывай все начистоту.

— Ну ладно, — после минутной паузы сказала миссис Дандоу. — Со мной тут и правда случилась неприятность. Сердце подвело.

— А точнее? — не унималась Роуз.

— Позавчера прихватило. Приехал врач и сказал, что надо отлежаться и…

— Какой диагноз? — перебила ее дочь.

— Да ничего серьезного, — опять попыталась уйти от ответа миссис Дандоу.

Тогда Роуз взяла инициативу в свои руки.