– Нет уж, попкорн сами потом на свидании купите. Ами, брат скоро еще тебе романтики подкинет. Ждиии! – подмигнул моей сообщнице и поспешил к Евсею.

Амелия не стала уточнять, но поглядывала очень задумчиво.

На каждом шагу встречались знакомые лица, не нам, а Амелии. Она со всеми здоровалась. Действительно, здесь как своя. Только все разговоры сводились к тому, кто же вор и как там брат и мама.

– Вот здесь он и стоял, – подвела нас к пустому месту в центре зала.

– Ты куда полез? – я крикнул на Евсея.

– Дайте постоять на месте богатств еще большему сокровищу. Дороже меня не бывает! – широко заулыбался этот драгоценный братик, нервируя охранника.

Дальше мы с Амелией медленно переходили из зала в зал, братья временно разошлись и делали снимки. Гордей мне подмигнул из за угла, значит, успел добраться до компьютера со служебными программами.

Евсей получил миллион замечаний, отвлекая всех на себя.

– Молодой человек, у нас запрещено пить из чашки Льва Толстого!

Только брат мог додуматься туда колу налить из бутылки.

– Мне Лев разрешил. Он мой родственник!

С другого конца зала тоже вопли начались:

– Слезьте с трона немедленно! Там сам Петр Первый сидел!

– Вы как посмели со мной без реверанса говорить? Голову с плеч! Вам и второму охраннику. Верните мне корону, челядь!

Распорядился Гордей.

Потная охрана только и успевала бегать за близнецами, а те перекидывали стрелки с одного на другого.

– Моему брату говорите! Это он здесь только что трогал амбарную книгу помещиков!

– Я даже близко не подходил к костям мамонта! Как бы я там зуб перевернул?

– О боже! Меня сюда больше не пустят, – Амелия спрятала лицо на моем плече, хихикая тихонько.

– Покажи мне еще где сидят сторожа, когда музей закрывается, – попросил я, только и успевая тыкать купюры стражам порядка. С шелестом в карманах они успокаивались и даже дали новому царю сфоткаться на троне и потрогать корону.

Мы прошли в конец коридора и там за дверью «Посторонним вход запрещен», я понял, какое расстояние находится до зала с сундуком.

На втором этаже быстро миновали зал с картинами. В следующий не собирался, но Амелия сама потянула.

– Мать моя!

Повсюду здесь стояли громадные статуи в обнаженном виде, хоть бы прикрылись, ей богу. Белыми мумиями замерли и, будто на меня только смотрели.

– Видишь, здесь тоже есть Афродита! Никого тебе не напоминает? – Амелия подвела к одной.

Ну началось…

– А разве должна? – ради шутки спросил.

– Плат, вспомни, кого ты украл? – вставила руки в боки и головой покачала. – Ой! Там, кажется…

Забыла об упреках и прилипла ко мне.

Афродита вдруг заговорила:

– Да а! Вспомни меня, Плааат! Я же твоя девушка. Живу у тебя в спальне!

Я сразу определил, откуда и чей голос, но решил подыграть для Амелии.

– Прости меня, дурака. Тебя одну люблю, Афрочка.

– Плат, статуя не может разговаривать! – обалдевшая девушка даже сама меня за руку взяла и крепко крепко сжала.

– Прощу, если поцелуешь Аме е елию!

Совсем обнаглел? Шантажист!

– Это точно кто то из твоих братьев спрятался за ширмой позади статуи, – до нее начало доходить.

– Может да, а может и нет. Хочешь, чтобы меня не простили?

– Плат? Здесь Музей! Ты совсем уже?

– Угу, – согласился я и потянулся к ее губам, остро ощущая, как хотел этого и сколько раз не давал себе взять и напасть.

Даже с сообщницей можно иногда целоваться, успокоил себя этой мыслью и прикоснулся к ней в поцелуе.

– Деточка! Я и не знал, что ты к нам… приехала.