– О чем?

– О новых данных, – выдохнула Джудит, – по биографии Уилки Коллинза!

Казалось, что жара стала нестерпимой. Но этого не было. Марк не представлял, что может оказаться в таком ужасном положении.

– Кажется, это было в 1868 году, – снова заговорила Джудит. – Уилки Коллинз написал «Лунный камень», первый настоящий детективный роман, который весь был построен на намеках и загадках. Коллинз понимал, что ему удалось совершить прорыв: своему американскому издателю он заявил, что пустил в ход кое-какие приемы, которые никогда раньше не употреблялись в литературе. Он был настолько полон энтузиазма, что задумал следующий роман – о смерти в закрытой комнате. Она должна была выглядеть как самоубийство, но на самом деле жертва была убита. Это правда?

– Я…

– Он запланировал новый роман на 69-й год, – сказала Джудит. – И рассказал о замысле в нескольких письмах к Диккенсу; точно так же, как рассказывал о «Лунном камне». И ты получил эти письма к Диккенсу вместе с набросками Коллинза, из которых можно понять, что он имел в виду. Это правда?

– Да. В основном – правда.

– И он так и не написал этого романа?

– Нет, не написал.

– Марк, я сказала что-то ужасное? Что с тобой?

– Джудит, мы с женой – единственные два человека, которые знакомы с замыслом этого ненаписанного романа. И ты намекаешь, что один из нас виновен в убийстве Роз Лестрейндж? Думаешь, дверь была заперта при помощи фокуса, придуманного покойным писателем?

Солнце поднималось все выше, и тень кроны букового дерева, под которым они стояли, густела и укорачивалась. По контрасту с черным платьем и рыжими волосами бледность, покрывавшая лицо Джудит, становилась все заметнее. Застыв на месте, она почти не дышала. Ее темно-голубые глаза стали черными. Помолчав, она сказала, что это нелепое выражение: трюк, придуманный покойным.

Она с трудом сглотнула комок в горле:

– Марк, боюсь, я спорола очередную глупость. Но я как-то не задумывалась. Я не могла представить себе! Тут было невозможно воспользоваться этим приемом, что бы он собой ни представлял. Ты сам говорил, что ключ надо всего лишь повернуть в замке. И есть самое малое четыре способа, как снаружи провернуть его! А что, если ключ не поддается? Как и оконные задвижки?

– Но это невозможно.

– Почему же?

Засунув в карманы сжатые кулаки, Марк задумался.

– Надо признать, что Уилки Коллинз никогда не был крупной литературной фигурой. Но он обладал гибким изобретательным мышлением и так мастерски придумывал сюжеты, что ему завидовал сам Диккенс. Не стоит думать о нем как о чинном викторианце в очках и с бакенбардами, каким он кажется Тоби Саундерсу. Он был раскованным богемным человеком, который ненавидел чопорность и открыто содержал любовницу у себя в доме. И если я прав относительно «Стука мертвого человека»…

– «Стук мертвого человека»? Так должна была называться книга, которую он задумал?

– Да. Как он обдумывал идею, как и почему бросил ее – все это может быть едва ли не самой увлекательной историей викторианской литературы. В детективный роман он решил попытаться ввести новый прием «запертой комнаты», чего никто не делал ни до него, ни после.

– И ты… ты знаешь, в чем был его замысел?

– В этом-то и беда! Если бы я знал его от и до или же, наоборот, ничего о нем не знал, я мог бы защищаться. Но я знаю об этом достаточно много, скажем три четверти, и тем самым могу обеспечить себе серьезные неприятности, если об этом разнюхает полиция.