Марк отбросил ее умозаключения:

– Что касается ее последнего завоевания: ты знаешь, кто это был?

– О, я-то знаю. Но теперь это совершенно не имеет значения.

– Не имеет значения?

– В том смысле, о котором, как мне кажется, ты думаешь. Потому что этот человек никоим образом не связан с колледжем.

Наступившая пауза громом звенела в ушах Марка.

– Джудит, ты в этом уверена?

– Иначе и быть не может. Я часто видела, как он ночью заходит в бунгало. Я даже видела, как они прокрадывались в изолятор колледжа и она ключом открывала дверь. – Джудит подобралась, подобно школьной учительнице, которой она когда-то и была, но ее колотило. – Я ужасно боюсь, – с легким румянцем на щеках добавила она, – что выгляжу как шпионка. А это вовсе не так! Что бы люди ни думали, я не распространяю сплетен. Просто дело в том, что мне не спится: я сижу у окна или иду бродить по колледжу. Вот так я их и увидела. У нее заметная фигура – я не могла спутать ее ни с кем.

– Так кто же этот человек? Как его зовут?

– Марк! Ты, кажется…

– Да! Меня очень интересует, кто это. Почему ты не хочешь его назвать?

– Ну, имени его я не знаю. Но, скорее всего, многие его видели. Он молод, и его автомобиль бросается в глаза. Это тебе о чем-то говорит?

– Пока нет. Молодой человек в броской машине – явление тут довольно привычное. Послушай, мы должны найти его.

– Марк, пожалуйста, не надо на меня давить! Когда я позволила себе эту глупую вспышку, это был всего лишь нервный срыв. Я действительно ненавидела Роз, и я это признаю. Но я не собиралась обвинять его. Я действительно не считаю, что он мог ее убить.

Образно говоря, Марк понял, что нужно ударить по тормозам.

– Ее никто не убивал, Джудит. Ты, конечно, слышала, как доктор Кент говорил о самоубийстве?

– Да, слышала. Но, честно говоря, не могу в это поверить. А ты?

– Почему бы и нет?

– Ох, Марк… Как ты думаешь, почему я рассказала все, что ты сейчас слышал? И к тому же – тебе. То есть, – торопливо поправилась Джудит, заливаясь краской под рыжей копной волос, – с глазу на глаз. Потому что этой истории недолго оставаться тайной; потому что начнется расследование и потому что эта женщина никогда, никогда, никогда! – не покончила бы с собой. Она слишком жадно любила жизнь.

У него снова закружилась голова от дьявольских наваждений.

– Послушай, Джудит…

– Ты веришь, что она это сделала?

– Позволь мне объяснить. Мы нашли ее в спальне, с ножом в сердце. И дверь, и окна, как ты слышала, были закрыты изнутри. Проникнуть в комнату или выйти из нее можно было только через окно ванной. И что бы ни говорили другие, я готов свидетельствовать, что и оно было заперто изнутри.

Снова наступило молчание. Джудит Уолкер вздохнула:

– Да. Признаю. Должно быть, ты прав.

Она смотрела себе под ноги. Носком черной замшевой туфельки, над которой виднелась полоска белого нейлонового чулка, она задумчиво шевелила гальку. И когда, казалось, все было выяснено, и ее вздох был знаком согласия, Джудит внезапно вскинула рыжеволосую голову. Марк испытал желание отвести глаза.

– Ты говоришь, дверь была заперта изнутри? На ключ? Не было никаких засовов и задвижек, ничего подобного?

– Нет! С чего бы им быть?

– Потому что в старые времена – впрочем, не так уж давно, – усмехнулась Джудит, – и ты, и Сэм Кент, и даже бедный Дан умели решать такие проблемы! Господи, да я сама слышала, как ты объяснял четыре приема, с помощью которых можно снаружи провернуть ключ в замке.