Марк отвел взгляд. В углу, где в нескольких футах от стены стояло зеленое кресло, под лампой на маленьком столике, по-прежнему вверх обложкой лежала книга. Он был прав: истертые золотые буквы заголовка складывались в три слова, а не в одно.

Это был не «Армадейл». На столике лежал едва ли не самый известный роман Уилки Коллинза «Женщина в белом».

И это все меняло.

Марк взял книгу и пролистал несколько страниц. Конечно же это был его экземпляр «Женщины в белом», с его же карандашными пометками. У него дрожали руки, когда он аккуратно вернул ее в прежнее положение.

Марк дотошно припомнил все события прошедшего вечера. Конечно, могла сказаться и его рассеянность. Можно представить – и он сам обязательно так подумал бы, – что он просто взял не ту книгу из набора одинаковых томов и вручил ее Роз.

Но он не делал ничего подобного.

Даже в спешке, даже волнуясь, он не мог сделать такой ошибки.

Он ясно помнил, как, снимая книгу с полки, посмотрел на заголовок – «Армадейл». Он ясно помнил, как снова посмотрел на него у дверей, вручая книгу Роз, и как она тоже бросила взгляд на название.

Да, было кое-что еще!

Когда он поднялся в свой кабинет за «Армадейлом», он обратил внимание и на другую книгу. «Женщина в белом», потрепанный томик которой часто читали, стояла в подчеркнутом отдалении от остальных томов. Он заметил это, поскольку два или три тома справа стояли на своих местах.

Кто-то ночью был в комнате и подменил одну книгу на другую.

Зачем?

Но дело было не в этом. Дело, главным образом, заключалось в…

– Эй! Марк! – раздался голос от дверей.

Тоби, белый как мел, не сводя с него глаз, через плечо кивал в сторону гостиной.

– Старик звонит копам. Времени у нас немного, Марк. Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Что ты имеешь в виду?

– Послушай, – тяжело дыша, прошипел Тоби. – Я многим тебе обязан. Я хороший исследователь и знаю свое дело. Но я не могу так складно изъясняться, как умеешь ты, Сэм Кент или Лютер Мэйсон. Ты знаешь, я бы никогда не написал докторскую без твоей помощи.

– Я ничего особенного не сделал! Господи, неужели ты еще помнишь об этом? Все эти годы?

– Да. Я помню. Я явился полным невеждой, варваром, и ты поддерживал меня. Итак, хочешь ли ты сейчас что-нибудь сказать мне?

– Тоби, честное слово, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Тем не менее мне есть что сказать тебе. Это не было самоубийством. Это было убийство.

Сквозь звуки начинающегося утра они оба услышали, как по Харли-Лейн едет машина. Но мысль о ней лишь скользнула в сознании Марка и Тоби, поскольку оба они смотрели на покойную.

– Марк, – не своим голосом заорал Тоби, – ты что, с ума сошел? – Он ткнул пальцем в сторону тела, которое удерживала от падения полка туалетного столика. – Ты рехнулся и у тебя крыша поехала, как у твоей подруги?

– Она не моя подруга! И никогда не была ею!

– Ладно, будь по-твоему! Но можешь ли ты, пусть не ради бога, а ради самого себя перестать твердить об убийстве?

Марк пришел в себя:

– Да, я… прости. Я сболтнул не подумав.

– Слушай! – Тоби поднял руку.

Машина сбросила скорость и остановилась перед домом. После паузы открылась и захлопнулась дверца. Легкие быстрые шаги по гравийной дорожке. Кто-то замер у дверей.

– Это женщина, – сказал Марк. – Может быть, Бренда.