– Потому что кто-то обязательно заметит, что тут произошло убийство, – ответил он, – и вы это понимаете не хуже меня.

Слово «убийство» прозвучало громовым раскатом. И перед Марком Рутвеном тут же предстали те неприятные последствия, которые были теперь неизбежны.

– Убийство? Да бросьте! – вскричал Тоби, пытаясь ухмыльнуться. – Разве есть тут что-нибудь, наводящее на мысль об убийстве?

– А есть тут что-нибудь, наводящее на мысль о самоубийстве? – нахмурился доктор Кент. – Поверьте, у меня нет ровно никакого желания намекать полиции об убийстве. Мы должны быть совершенно уверены, что они правильно поймут ситуацию. Мы должны… хм!… надежно защитить себя, рассказывая о том, как все было. Очередной скандал в среде обитателей колледжа…

– Но Роз Лестрейндж к ним не принадлежала!

– Вы уверены? – спросил доктор Кент. Он извлек из нагрудного кармана очки в толстой роговой оправе и, нацепив их, склонил голову набок. – Не так давно, Тоби, – продолжил он, – Марк задал весьма уместный вопрос. Откуда вы знаете, что эта женщина покончила с собой? Почему вы были так уверены в этом еще до того, как мы нашли ее тело?

– Послушайте, сэр, я не психиатр!

– А я не полицейский. Но меня ваш ответ не удовлетворяет.

Тоби замялся лишь на секунду:

– Хорошо! Вы задали вопрос. Отвечаю: эта женщина была болезненно впечатлительна, легкомысленна, с нестабильной психикой – такие чаще всего кончают с собой. И первым делом стоит упомянуть такую деталь: она была просто помешана на сексе.

Доктор Кент с интересом посмотрел на него сквозь линзы очков; они делали доктора старше и придавали ему вид умной совы, но не могли скрыть той обеспокоенности, которую он испытывал.

– Тоби, не думаю, что вы хорошо знали мисс Лестрейндж.

– Черт возьми, сэр, да она сама сделала все, чтобы о ней сложилось такое мнение, не так ли? Но может быть, мне стоит получше выбирать выражения. Как говорит Кэролайн: для этой дамочки у вас всегда находилось доброе слово.

– Неужто? – удивился доктор Кент и слегка нахмурился. -. Н-н-нет, не думаю, чтобы дело обстояло именно так. Но я действительно неоднократно повторял, и моей жене, и миссис Уолкер, что они не понимают эту женщину.

– Ради бога, в каком смысле?

– Одну минуту! Мы отошли от главной темы.

Что-то бормоча себе под нос, доктор Кент возобновил хождение по комнате и наконец снова повернулся к Тоби:

– Прошлым вечером, около десяти часов, вы с Кэролайн отправились навестить Марка. Примерно в одиннадцать я позвонил ему и попросил вас вернуться. Через полчаса вас еще не было. Единственным объяснением, которое я позже услышал от вас, было упоминание, что у Марка находилась мисс Лестрейндж и вы сочли необходимым подвезти ее к дому.

– Ну и что, сэр?

– Как – ну и что? – удивился доктор Кент. – Вы испытывали к этой женщине нескрываемую неприязнь. Дом Марка неподалеку от ее коттеджа. Почему нужно было отвозить ее домой?

– Послушайте! – завелся Тоби, украдкой бросив на Марка испуганный страдальческий взгляд. – Там возникла… ну, ситуация.

– Прошу прощения?

– Из-за нашей Роз возникли трения между Марком и Брендой. Бренда была в тихой ярости, а Марк – видели бы вы его! Я и не представлял, что у человека может быть такой виноватый вид.

Марк Рутвен подтянул стул, стоящий в центре комнаты, и неторопливо присел на него, положив руки на стол и опустив глаза.

Значит, Бренда не сомневалась, что у него с Роз Лестрейндж был страстный роман.