Наверно, ни одна из двух женщин не могла бы объяснить, почему она остановилась на полуслове.

Весь большой зал библиотеки оставался слабо освещенным. Марк, скрытый темнотой – он стоял далеко от зеленой лампы, – начал читать вслух:

«Если мы говорим о запертых комнатах, то я имею в виду, что помещение закрыто в полном смысле слова. Это значит, что двери заперты, а окна не только заколочены, но и укреплены деревянными ставнями. В дверях двойные запоры и задвижки. Насколько я понимаю, такая комната устроила бы даже частного банкира. Он может обитать в ней в полной уверенности, что никто в нее не проникнет».

Кэролайн было открыла рот, чтобы задать вопрос, но следующее предложение заставило ее замолчать.

«Теперь давайте представим, что наша жертва заколота ударом ножа. Все произошло в обыкновенной спальне, и его или ее рука лежит на рукоятке оружия. Дом расположен в низине или в сырой местности, так что здесь привычны густые туманы».

Марк поднял глаза и ткнул пальцем в лист бумаги.

– Красный коттедж? – вскричала Джудит.

– Почему бы и нет? – кивнул Марк и снова приступил к чтению.

«Окна спальни, расположенной на первом этаже, закрыты на задвижки, с которыми трудно справиться. От сырости они покрыты легким налетом ржавчины. Исследование под микроскопом (что использовано Э.А.По в его рассказе „Похищенное письмо“) доказывает, что на ржавых шпингалетах нет никаких следов того, что с помощью какого-то механического приспособления задвижки пытались открыть снаружи. То же самое и с нашим ключом. Это самый обыкновенный ключ, который трудно провернуть в замке, он тоже слегка заржавевший. Последующие исследования под микроскопом – самого ключа, дверного косяка и всего, что вы хотите, – доказывают, что не было никакого механического воздействия на ключ снаружи. И тем не менее, друг мой, мы имеем дело с убийством. Каким образом оно было совершено?»

Хотя далее следовало еще несколько абзацев, Марк, закончив чтение, сложил письмо и помахал им в воздухе.

– Но ведь в спальне Роз Лестрейндж были именно такие окна, – словно возражая против чего-то, сказала Джудит.

– Точно такие.

– И ключ от дверей ее спальни! На нем не было слоя ржавчины; но он был старым, с «налетом», – ведь это имеется в виду в твоем письме, – на нем могли остаться следы. И провернуть его в замке было трудно.

– Так и есть.

– Но утром ты сказал мне…

– Минутку, Джудит. Кэролайн, что говорил лейтенант Хендерсон вчера вечером? Полиция провела тщательное исследование? И, к примеру, убедилась, что не было применено плоскогубцев, дабы провернуть ключ снаружи? Не заметили они следов каких-то предметов, с помощью которых пытались открыть дверь или окна?

Кэролайн сжимала свой черный шелковый шарф.

– Да, конечно, они все там проверили. Почему ты спрашиваешь? Почему обязательно нужны все эти загадки? Эта женщина, без сомнения, покончила с собой!

– О нет, ничего подобного, – возразил Марк.

– Но полиция говорит… подожди! Кто написал тебе это письмо? Кто этот человек?

– Никто.

– Я имею в виду, кто написал письмо, которое ты читал?

– Ну, можно сказать, его написал покойник, – ответил Марк. – Это всего лишь копия. Оригинал написан Уильямом Уилки Коллинзом 14 декабря 1867 года и отправлен Диккенсу.

Рядом со столом стоял стул с высокой прямой спинкой… Кэролайн, которая ровно ничего не поняла, подтянула стул к себе и села. Марк заметил, что в глазах Джудит Уолкер мелькнул восторженный огонек.

– Вот она, ваша запертая комната, – сказал он.