Образно говоря, звон рапир усилился.

– Я упоминаю об этом, – прогудел доктор Фелл, – не для того, чтобы привлечь внимание к содержимому мусорного ящика, к набору хлама в мастерской или чего вам угодно. Я делаю это лишь для того, чтобы подчеркнуть и выделить грустную истину – никогда одно поколение не поймет другое. Господи, да взять хотя бы вашего друга Тоби Саундерса!

– Тоби? У вас есть к нему претензии?

– Доктор Саундерс явился, когда мы с Сэмом, увлекшись обычными для нас философскими рассуждениями, рылись в мусоре. Он присоединился к нам и откуда-то выкопал пару револьверов.

– Револьверов? – воскликнул Марк.

Доктор Фелл отмахнулся сигарой:

– И снова я прошу вас не делать ошибочных выводов! Это были старые «уэбли», которыми пользовались в английской армии в те дни, когда субалтерн Сэм Кент участвовал в Первой мировой войне. Разве Тоби Саундерс мог предположить, что Сэм был участником той войны? Разве ему могло прийти в голову, что Сэм – кавалер Военного креста и ордена «За боевые заслуги»? Нет, не могло. Тоби Саундерс тут же преисполнился неподдельного страха и даже слегка запаниковал…

– Испугался, вы хотите сказать?

– Именно. Он, очевидно, решил, что Сэм припас их, чтобы разнести себе голову или перестрелять всю свою семью. Он никак, ну никак не может понять, что этот человек старше его всего лишь на двадцать лет, если не меньше! Поэтому он должен был унести оружие вместе с коробками патронов, к которым не прикасались с 1917 года.

– Доктор Фелл, что это значит?

– То, что, по его мнению, – сказал доктор Фелл, – Сэму Кенту нельзя доверять оружие. Очень хорошо! Но можно ли доверить оружие Тоби Саундерсу, ведь он так неуравновешен?

Марк расхохотался.

– Вы были правы, – сказал он, – пожалуй, ваше поколение не сможет понять нас. Особенно Тоби Саундерса.

– Сэр, не будете ли вы столь любезны ответить на мой вопрос?

– В таком случае мой ответ таков: да, Тоби Саундерсу можно полностью довериться. Любое огнестрельное оружие он собирает и разбирает с закрытыми глазами. Из кольта 38-го калибра он с десяти ярдов попадает в дайм, а в квотер – с двадцати.

Доктор Фелл с шумом подтащил к себе по кофейному столику серебряную настольную зажигалку и щелкнул ею. Раскурив сигару, он выпустил облако дыма.

– Будем надеяться, – сказал он, – что до этого не дойдет.

– До чего именно?

– До стрельбы, – ответил доктор Фелл. – Чтобы продолжить ряд подсказок, которые я вам предоставил, я бы хотел привлечь ваше внимание к доктору Арнольду Хьюиту, главе Куин-колледжа. Сегодня я имел удовольствие провести с ним ленч и сделал несколько важных открытий. Я сообщил ему, что в этой истории мы столкнулись с немалым количеством проблем. Каким образом была заперта комната? Это раз. Почему тело перенесли с кресла к туалетному столику? Это второе. Каким образом две стороны этого преступления должны сойтись воедино? Это продолжает оставаться третьей проблемой. Но все они крутятся вокруг одного образа – убийцы! – и вокруг одного неприятного вопроса: кто заколол Роз Лестрейндж? – Доктор Фелл глубоко затянулся и снова выпустил клуб дыма. – Говорил ли я вам, что земля круглая и что королева Анна скончалась?

– Да, что-то такое было.

– И это было необходимо. Теперь о докторе Хьюите…

– Но вы же не хотите сказать, что он убил ее?

– Нет, конечно, – усмехнулся доктор Фелл. – Но какова его роль в этой истории? Ничто не происходит по воле случая, с бухты-барахты.