Спичка догорела. Бренда бросила ее в высокую пепельницу рядом с креслом.

– Доктор Фелл в комнате для гостей, – произнесла она каким-то неестественным высоким голосом.

– Он уже пошел спать?

– Да. Он… он попросил меня извиниться перед тобой. Но он хотел увидеть эти… ну, ты понимаешь, эти заметки о ненаписанном детективном романе. Я дала ему машинописную копию, ту, что в шкафу в твоем кабинете. Надеюсь, я поступила правильно?

– Да. Конечно.

Повернувшись лицом к креслу, он стоял под аркой, и его тень дотягивалась до Бренды, которая была скрыта темнотой.

В правой руке он держал два листа бумаги, два набора подсказок. Самое время спросить ее о том, что беспокоило его. Полдюжины вопросов! Нет, хватит трех или даже двух, чтобы прояснить все недоразумения. Тогда она (так же как и он) окончательно успокоится.

И тем не менее, оказавшись в гостиной, Марк медлил. Он бросил взгляд на бумаги и перевел его на едва различимое лицо Бренды. Тлеющий кончик ее сигареты то разгорался, то тускнел.

– Мой дорогой, – сказала она тем же самым подрагивающим голосом, – не слишком ли долго ты был там?

– Где?

– У Джудит Уолкер.

Бренда поднялась. Теперь он увидел, что на ней было не белое платье, а туго перехваченный на талии белый шелковый халат.

– Я не против! – всхлипнула она. Кончик сигареты описал дугу в воздухе и разгорелся. – Пойми: я не против. Но разве ты не рад видеть меня?

Бренда еще раз взмахнула рукой, подыскивая слова, потом раздавила сигарету в пепельнице, отчего дождем посыпались искры.

– Днем мне показалось, что ты рад, – запинаясь, пробормотала Бренда. – Ты сам сказал! Но если ты не…

– Рад ли я видеть тебя? Господи! Иди ко мне!

Она кинулась к нему.

Марк скомкал бумаги и отшвырнул их. К черту все догадки, ответы и подозрения! И сейчас, и во все времена для него важна лишь эта женщина.

Он забыл все вопросы, которые собирался задать. Но прежде, чем дело об убийстве Роз Лестрейндж вышло на свою последнюю и самую опасную прямую, эти вопросы доставили ему немало неприятных моментов.

Он тщательно продумал все свои действия. Он может, не кривя душой, сказать, что истина ему известна лишь на три четверти. И он решил, что сейчас вытрясет всю правду из некоего лица, которое он убедит, и тому некуда будет деться.

Но на самом деле он еще не был готов.

На рассвете среды, 20 июля, когда они с Брендой наконец уснули, пошел дождь. Мир еще был погружен в полусумрак, его окутывала серая пелена легкого дождичка. Они спали до полудня, когда миссис Партридж (которой помогала строгая на вид, но толковая женщина мисс Суит) приготовила им завтрак.

После пробуждения последовала привычная домашняя суматоха. Миссис Партридж и мисс Суит сообщили им кое какие новости, а остальные пришли в виде слухов, которые быстро распространялись в колледже, точнее, в их маленьком сообществе. Странно, но так известия распространяются быстрее, чем по телефону.

Доктор Фелл, оставив записку с извинениями, в десять часов отправился прогуляться по Лужайке, осмотреть строения. Сопровождал его доктор Кент, с помощью которого гостю удалось со многими переговорить.

Бренда стала убиваться, что не проявила должного гостеприимства, а Марк кинулся успокаивать ее.

Если они оба догадывались, что неприятности не заставят себя ждать, то, по крайней мере, Марк считал, что знает, в чем они заключаются.