– Марк, этого не может быть! Как же так?… Разве… разве в жизни никто не пользовался этим фокусом?

– И тут я могу лишь предполагать. Я, как идиот, повторял это раз за разом и, наверное, сбил всех с толку. Насколько я могу судить, – он снова помахал бумагами, – ни в одной из них нет ничего конкретного. А теперь меня просто тошнит – так я устал от попыток хоть что-то найти в них.

– Дело в твоей усталости, Марк? Это подлинная причина?

– Подлинная причина?

– В этом ли причина того, что ты хочешь отказаться от изучения проблемы? Или потому, что, как рассказывала мисс Хардинг, Бренда вернулась к тебе и ты настолько увлечен ею, что не хочешь больше ни о чем думать?

Он усмехнулся – эта крепкая, неизменно уверенная в себе женщина способна удивить его так, как Бренде никогда не удавалось.

– Будь честен! – серьезно сказала Джудит.

– Я и так честен… или стараюсь таким быть!

– Ну и?…

– В твоих словах, может, и есть доля истины. Но главная причина не в этом. Сегодня вечером доктор Фелл восстановил картину убийства и продемонстрировал, насколько человек может быть глуп и слеп. Черт побери, я могу это отнести и к себе.

Сжав кулачок, Джудит стукнула им по ладони правой руки.

– Марк, не говори так!

– Я говорю потому, что это правда. И кто бы ни запер комнату, он здорово запудрил мне мозги – я так и не мог разобраться, почему он заменил одну книгу на другую. И если бы не этот толстяк, я бы решил, что сам всучил не ту книгу…

Джудит снова стукнула кулачком по ладони. Она сделала это, когда Марк произнес «всучил не ту книгу». Он замолчал и посмотрел на Джудит.

– Всучил – не ту… – громко и раздельно повторил Марк и онемел, как воды в рот набрав.

Присутствуй при их разговоре кто-то третий, он бы почувствовал, что атмосфера изменилась столь же зримо и молниеносно, как при приближении шторма Марк выпрямился, складки на его щеках углубились. Молча глядя куда-то поверх плеча Джудит, он, казалось, внимательно прислушивается к тиканью часов, отсчитывающих секунду за секундой. Потом он посмотрел на письмо в правой руке, затем перевел взгляд на заметки, которые держал в левой.

– Вот, значит, как оно было! – произнес он.

Объяснять, что он имел в виду, не было необходимости.

– Ты догадался? – вскрикнула Джудит. – Ты понял, каким образом была заперта комната?

– Да.

– И это было в?… – Она показала на бумаги, которые он держал перед собой.

Марк не ответил. Он стоял, покачивая головой, и на его густых темных волосах играли отблески лампы.

– Так было?

– В задумке Коллинза? Не могу быть в этом абсолютно уверенным. Полагаю, что мы можем ошибаться… Но если он в самом деле придумал этот фокус, могу ручаться, что здесь, – он вскинул письмо, – и здесь, – поднял он лист с записками, – этот обладатель знаменитых бакенбардов играл по-честному.

– Даже в письме к Диккенсу?

– Даже в письме к Диккенсу. С самого начала там был кто-то, кто копошился за дверью и под окнами, а потом стал колотить в дверь, чтобы войти.

В ночной тишине было слышно, что ни одна машина не нарушала покой Харли-Лейн, которая когда-то называлась Лужайкой Синих Руин. Они не услышали тихих мягких шагов какого-то человека, который преодолевал открытое пространство. Оно когда-то было двором таверны. Даже трель дверного звонка, громкая и отчетливая, не привлекла внимания ни Джудит, ни Марка.

– Есть несколько вопросов, – сказал Марк.