«Не хочу такую», – занервничал Дегтярев.

– Кружка Эсмарха великовата, – отметил Илья, – но может подойти. Только масла потребуется много.

– Нет проблем, – кивнула я, – у нас в кладовой есть запас.

«Нет, нет, нет, – написал полковник, – не хочу, чтобы в меня лили что-то с помощью кружки, который пользовался Эсмарх. Никогда. Нет».

– Эсмарх тем, что принесла Нина, пользоваться не мог, – тоном воспитательницы, которая беседует с капризным трехлеткой, произнес Маневин, – Фридрих Эсмарх скончался в тысяча девятьсот восьмом году. И он…

Дегтярев застучал ладонью по столу, потом на бумаге появилось новое «эссе».

«Нет! Нет! Нет! Ни за что не позволю запихивать мне в рот эту штуку. Ей больше ста лет! Выкиньте ее!»

– Она новая, – воскликнула Нина, – недавно из аптеки.

– Саша, послушай, – попытался урезонить друга Феликс, – Эсмарх – врач, который придумал клизму. Сам он ею не пользовался.

«Ага, – нацарапал на листке полковник, – значит, барахло клистир. Нет!»

– Знаю! – обрадовалась я, опрометью бросилась к аптечке, вынула из нее крохотную спринцовку с резиновым носиком и примчалась назад в столовую.

– Вот! Масла понадобится чуть-чуть!

«Оливковое», – на мою радость, написал толстяк.

– Он согласился! – заликовала Нина и притащила бутылку.

«Покажите этикетку», – потребовал Дегтярев.

И через минуту написал: «Ладно. Пусть Марина наберет полную спринцовку».

Супруга выполнила указание, потом аккуратно впрыснула масло в рот супруга и нажала на щеки толстяка. Ноль эффекта.

«Глупость придумали, – рассердился полковник, – меня от масла теперь тошнит».

– Давайте повторим вливание, – сладким голосом пропела я, – откроем новую емкость.

– Зачем? – возразила Марина. – Эта почти полная.

Я ущипнула подругу за бок.

Она тут же изменила позицию.

– Да-да, старое масло не скользкое.

Я схватила супругу толстяка за руку и втащила в кухню.

– Принеси из аптечки вазелиновое. Только так, чтобы Дегтярев не заметил. Перельем в бутылку из-под оливкового, покажем капризнику.

– Уно моменто, – прошептала подруга и вмиг испарилась.

Спустя короткое время я вынесла в столовую посудину из темно-зеленого стекла с этикеткой «Оливковое». Под пристальным взглядом полковника набрала в клизму вязкое содержимое, Марина взяла спринцовку… Все молча смотрели на толстяка.

«Не выпихивается», – объявил тот.

Стало тихо.

– Клизмочка, которой сейчас пользуемся, – нарушила молчание Нина, – маленькая. Ее купили для Хуча, когда мопс объелся летом во дворе травы и у него случился непробиваемый запор. Давайте применим другую! Ее приобрели для Афины, а она, если на задние лапы встанет, ну прямо как Александр Михайлович выглядит! Только живот не такой большой у псины.

Дегтярев побагровел и выдал новый текст:

«Клизма, которой сейчас мне в рот масло лили, ранее использовалась для Хуча?»

– Да, – подтвердила Нина.

Наша домработница, а заодно и няня крохотной Дунечки, дочки Маши, прекрасный человек. Нина очень добрая, не завистливая, не сплетница, всегда придет на помощь тем, кто терпит бедствие. Но она не отличается мощной сообразительностью.