Раздался скрип гравия под переминающимися ногами. Изумленный голос воскликнул:

– Чушь какая‑то! Ничего не пойму! Что за чертовщина тут произошла?

Миссис Долдерсон неподвижно застыла в своем кресле. У нее не осталось сомнений в том, чей это голос.

Снова безмолвие. Ноги топтались на месте, будто их хозяин испытывал некие душевные терзания. Затем опять послышались шаги, но очень медленные, нерешительные. Они вынесли пред очи миссис Долдерсон какого‑то молодого человека. О, каким юным, каким молодым он казался! Ее гортань перехватила судорога.

Молодой человек был одет в полосатый клубный блейзер и белоснежные фланелевые брюки. Его шею обвивал шелковый платок, а на голове, слегка сдвинутая на затылок, красовалась соломенная шляпа с яркой цветной лентой. Руки он держал в карманах брюк, а левым локтем прижимал к боку теннисную ракетку.

Она увидела его сначала в профиль – отнюдь не в лучшем ракурсе, так как на лице у него было написано глубочайшее изумление, рот широко открыт, а глаза неподвижно уставились на рощу и видневшиеся за ней розовые крыши домов.

– Артур! – мягко позвала миссис Долдерсон.

Он вздрогнул. Ракетка выпала у него из‑под руки и со стуком ударилась о гравий дорожки. Он попытался одновременно сделать три дела – поднять ракетку, снять шляпу и сохранить достойный вид, но эта попытка завершилась полной неудачей. Когда он выпрямился, лицо его пылало и выражало глубочайшее смущение.

Молодой человек взглянул на старую леди в кресле, на ее колени, укрытые пледом и на ее тонкие слабые пальцы, вцепившиеся в подлокотники. Его взгляд проник еще дальше – в глубину комнаты за спиной у сидящей. Смущение юноши усилилось еще больше, и в нем появились нотки явного страха. Глаза снова обратились на пожилую леди. Она со своей стороны внимательно всматривалась в него. Он же никак не мог вспомнить, что когда‑либо встречался с ней и даже не мог представить, кто она такая… И все же в ее глазах он, казалось, читал нечто… нечто, напоминавшее ему о чем‑то отдаленно знакомом.

Миссис Долдерсон опустила взгляд на кисть собственной правой руки. Какое‑то время она, казалось, изучала ее, как будто это было нечто удивительное, затем снова подняла глаза, как бы ища взгляда пришельца.

– Ты не узнаешь меня, Артур? – спросила она очень тихо.

В ее голосе звучала печаль, которую он принял за разочарование, смешанное с некоторым раздражением. Юноша сделал усилие, стараясь взять себя в руки.

– Я… боюсь, что нет. Видите ли, я… э‑э… вы… – Он запнулся и с отчаянием закончил: – Вы, должно быть, тетушка Тельмы… мисс Килдер?

Несколько мгновений она молча смотрела на него. Он никак не мог понять выражения ее лица. И тогда она сказала:

– Нет. Я не тетушка Тельмы.

И снова его взгляд, минуя ее, проник в комнату. На этот раз юноша недоуменно потряс головой.

– Тут все изменилось… Нет, изменилось наполовину, – произнес он как в забытьи. – Слушайте, может, я попал не туда, куда нужно?… Нет, дело явно не в этом, – решительно ответил он на свой вопрос. – Что‑то… Что‑то случилось?

Он уже не просто удивлялся – казалось, он был потрясен до глубины души. Его испуганные глаза снова вернулись к миссис Долдерсон.

– Пожалуйста… Я ничего не понимаю… откуда вы меня знаете?

Его возрастающая нервозность очень беспокоила ее и заставляла соблюдать еще большую осторожность.

– Я узнала вас, Артур. Мы, видите ли, когда‑то встречались с вами.