Верховный появился часа через два и с такой благостной рожей, что Варсонофий сразу заподозрил: жрал тот на завтрак что-то поинтересней банальной яичницы с растворимым кофе. Такая довольная рожа бывает с черной икры, которой ложками в рот запихивают и утрамбовывают, чтобы другим не досталось. Варсонофий черную икру не любил, но от этого симпатии к Верховному у него не прибавилось. Тот их отметил, заглянул, поинтересовался:

— Трудитесь?

— Брат Варсонофий просил помочь с улучшением артефакта личины, — расплылся в счастливой улыбке Никон. Сейчас никто бы не заподозрил, что он копает под Верховного. — Вот решаем, какой материал лучше подходит.

— Молодцы, все в делах, в делах, — одобрил Верховный. — На благо нашего сообщества.

Похвалив подчиненных, он отправился сам трудиться на благо сообщества, не забыв тщательно запереть за собой дверь, что сразу отметил Никон, заявив, что порядочные руководители не запираются, а те, кто запираются, — точно не работают. Варсонофий согласно кивал и крутил в руках заготовку под артефакт, неожиданно увлекшись идеей усовершенствования. Но заниматься этим ему долго не пришлось, потому что Верховный отсидел в запертом кабинете минут тридцать, а потом выскочил как ошпаренный и рванул к выходу. Никон проводил его задумчивым взглядом и сказал:

— Отсчитываем пятнадцать минут и идем.

— А не полчаса?

— Полчаса — много. Кто знает, куда он поедет. И в кабинете тоже будем не больше пятнадцати минут. Лучше несколько раз по пятнадцать минут, чем попасться.

— Это да, — согласился Варсонофий, отложил артефакт и обнаружил, что у него дрожат руки.

Да и в целом его несколько потряхивало так, что он ни на чем не мог надолго сосредоточиться, поэтому прозвучавшее: «Пойдем. Время» воспринял с радостью, с облегчением рванул к кабинету Верховного первым и застыл у двери, потому что та оказалась запертой.

Никон же подошел вперевалочку, но вооруженный нужными знаниями. Во всяком случае у двери он затратил всего несколько секунд — и она открылась, пропуская их в волховскую святую святых. Никон решительно подошел к солидному шкафу и раскрыл дверцы. Там доказательств предательства Верховного не нашлось.

— Хлам всякий, — пренебрежительно сказал Никон. — Закрывай, перейдем к столу.

Но и в столе не нашлось ничего интересного, если не считать за таковое полностью забитый бутылками из-под водки нижний ящик. Полные тоже были и даже одна начатая, но находились они ящиком выше. В верхнем же валялась всякая ерунда, которая непосвященному лицу наверняка показалась бы чем-то важным, но только непосвященному. Никон же, покопавшись пару минут, выдал пренебрежительное междометие и повернулся к сейфу.

— Что ж, — сказал он. — Видит бог, я этого не хотел, но придется.

Он размял пальцы с видом бывалого медвежатника. «Боже, с кем я связался?» — испуганно подумал Варсонофий. Но бежать было уже поздно, тем более что Никон, пыхтя от усердия, принялся вскрывать сейф, и через пару минут преуспел в этом начинании.