— Поголовья, скажешь тоже, — не одобрил выбранное мной слово Ефремов. — Он не обидится?

— Он не понимает по-русски.

— Вообще? Или только его старый вариант понимает?

— У них выработался собственный язык, идеально подходящий для творимой магии. На нем и разговаривают, — пояснил я. — Я, конечно, Нестору Александровичу сказал, что русский ему выучить необходимо в ближайшее время, но это дело не минутное, сами понимаете.

Обсуждаемый нами субъект с задумчивым видом обшаривал опустевшие коробки, отковыривая присохший расплавленный сыр, и был так похож на нищего попрошайку у баков, что я прекрасно понимал сомнения Ефремова относительно полезности данного индивидуума.

— Это ему понадобится переводчик? — сообразил Ефремов.

— Именно, а переводчиком могу быть только я.

Ефремов опять задумался ненадолго, потом поинтересовался:

— Тем более он должен выглядеть прилично. Вещей твоего отчима тут нет? Возможно, удастся подобрать из них, если Олег Павлович не будет против. Комплекция у них сейчас близкая, м-да.

Поняв, что генерал от меня не отстанет и заставит тем или иным способом сделать из Невеса приличного члена общества, отчима я набрал и добился его согласия поделиться гардеробом. После чего позвал Невеса переодеваться. В шкафу оказалось вещей Олега достаточно, чтобы было из чего выбрать, и в гостиную целитель спускался, выглядя вполне обеспеченно. Чувствовал он себя в непривычной одежде немного скованно, но обычное высокомерие к нему уже возвращалось: движения перестали быть суетливыми, а взгляд — затравленным.

— Совсем другое дело, — радостно сказал Ефремов и тут же от нас отвлекся, отвечая на телефонный звонок: — Слушаю.… Да они совсем с ума посходили, что ли?… Нет у нас на это лишних людей. Все равно пока соберем, там уже все закончится. Приедем к шапочному разбору, по ним и получим.… По чему, по чему, по шапкам, конечно. А то Мальцевы будут спокойно смотреть, как их добычи лишают.… Завтра с них объяснительную получим.… И оштрафуем, конечно, не без этого. Но завтра.

Он отключил телефон, поднялся с дивана и скомандовал:

— Едем.

— Что-то случилось?

— Да так, ерунда. — Ефремов махнул рукой. — Не стоит внимания обращать.

— Мальцевы на Сысоевых напали, — просветил меня Постников. — Речь чуть ли не об уничтожении клана идет. Так что не совсем ерунда, Дмитрий Максимович. А ваша контора должна поддерживать порядок.

— Она и поддерживает. Сысоевы выступали против императора? Выступали. Получили по заслугам, но это их ничему не научило. Сейчас поперли на Мальцевых. Как по мне, чем меньше в стране идиотов, тем лучше для порядка.

Я вспомнил Тихона и поневоле признал правоту генерала. Единственная, кого мне было жалко из этой семьи — его мать, она показалась мне довольно разумной особой. К сожалению, от нее мало что зависело.

Выехали мы все вместе, потому что Ефремов предположил, что понадобится помощь и остальных целителей. Я с Невесом и генералом находились в машине Императорской гвардии, целитель с интересом крутил головой, разглядывая городскую жизнь, сильно отличающуюся от той, к которой он привык.

Во дворце мы так всей толпой и ввалились в императорский кабинет, где нас дожидалась императрица.

— Я решила, что Ирине незачем знать о консультации, — сказала она. — Ей и без того досталось, она вся на нервах. Можно ли ее усыпить, так чтобы это не отразилось на ребенке?

Смотрела она на Давыдова-старшего, он и ответил:

— Разумеется, Ваше Императорское Величество. Целительский сон не повлияет ни на здоровье будущей матери, ни на здоровье ее ребенка.

— А можно ли ее усыпить на расстоянии? — продолжила допытываться императрица.