Полковник запустил поиск и вскоре любовался на портет волхва, давно почившего, но будоражащего нынче его чувства.

 — Родственник? — предположил он. — Сын или, скорее, внук?

 — Волхвы давали обет безбрачия, господин полковник. Конечно, мог нарушить, а мог научить племянника. В то, что это тот самый, я в любом случае не верю.

 — Но они столько лет себя не проявляли…

 — Так и сейчас не проявляют, господин полковник. Вы вспомните, шло преследование старых верований, волхвы уничтожались.

 — Да помню я это, капитан, — нахмурился Ефремов. — Между прочим, считаю это большой глупостью.

 — Они отказались сотрудничать с верховной властью.

 — Надо было уговаривать, а не уничтожать. В конце концов, от верховного правителя не убыло бы поклониться и Перуну, чтобы привлечь на свою сторону сильных соратников.

 — Что сделано, то сделано, господин полковник.

 — Но если это действительно волхв, — возбужденно сказал Ефремов, — то в наших интересах привлечь его на службу императора. Может, он там вообще не один? Может, мы имеем под боком тайную волховскую группу? Какая это была бы удача на фоне назревающего конфликта. И все же…

 Он поставил рядом на экране кадр из видео и портрет из статьи и опять поразился сходству. Любой бы сказал, что это изображение одного и того же человека, тут даже экспертиза не нужна.

 — Но не может же быть, чтобы это был все тот же Варсонофий… — пробормотал он себе под нос. — Или может?

 Он вытащил из стола коньяк и щедро плеснул в две стопки: себе и изрядно опешившему от такого поворота Рябову.

 — Исключительно для успокоения, капитан. Не могу на сухую обдумывать столь серьезные вопросы.

 Рябов на сухую мог обдумывать и вопросы посерьезней, но отказываться от хорошего коньяка, когда тебе его от чистого сердца предлагаете начальство? Нет, на такую глупость он не был способен.

Глава 7

Женщина в возрасте оказалась поварихой, мужчина — дворецким, девушка — горничной, а неудачливый Сереженька — лакеем. Разумеется, в работавшем особняке прислуги было куда больше, но когда все началось сыпаться, эти балбесы не придумали ничего лучше, чем ломануться толпой к воротам. Сереженька со своей подружкой оказались в самом конце, ее это спасло, а ему спасло только жизнь, потому что попал он в ловушку совсем рядом с домом, Ирина, так звали горничную, не полезла его вытаскивать, а побежала за помощью. Из помощи в доме остались только повариха с дворецким. Последний накинул лассо на жертву хозяйской магии, и троице удалось выдрать Сереженьку из ловушки, потому что процесс почти подошел к концу и удерживающее заклинание ослабело. Трансформация тела прошла, а мозги оказались не затронуты.

Наверняка сам незадачливый лакей неоднократно пожалел, что не трансформировался до конца, а остался жить в виде уродливого животного, все понимающего, но ничего не могущего сказать. Я бы на его месте предпочел бы сдохнуть, хотя вся оставшаяся в живых троица его жалела.

Химеры, чья трансформация закончилась в ловушке, теряли всякое подобие мозгов и становились необычайно агрессивны. Все они выглядели одинаково, и опознать, кто из них в прошлой жизни был кем, не представлялось возможным, поскольку одежда в процессе трансформации уничтожалась.

Подтвердилось и мое предположение о том, что сюда забрасывали людей уже после установки купола. Если их не сжирали сразу же, то они вляпывались в ближайшую же ловушку и вливались в стаю химер.

— А орали-то как, страсть, — тараторила повариха, Ольга Даниловна Царева, радуясь возможности поговорить с кем-то посторонним.