Вот что с людьми воздержание делает — он чуть не рыдал. Мне его даже жалко стало.

 — Извини, но выставить из клана я не могу, потому что тогда твои проблемы будут у меня.

 — Да что ты знаешь о моих проблемах? — буркнул он.

 — И знать ничего не хочу. Но могу поговорить с Варсонофием, когда увижу.

 — Думаешь, снимет проклятье?

 — Если он решит, что ты достаточно заплатил.

 — Достаточно. — Его глаза загорелись почти как у черепа на моей водолазке, разве что дымиться не начал. — Ярослав, скажи ему, что достаточно. Но что я могу сделать, если она сама не хочет?

 Внезапно музыка затихла. Раздался дружный женский визг. Источник опасности выявился сразу. Тихон Сысоев, закинув голову к потолку, жонглировал шаровыми молниями. Делал он это очень неловко, постоянно пытаясь уронить на того, кто рядом, что его необычайно веселило. Создавалось впечатление, что он находился под веществами, который мой учитель называл «расширяющими сознания». Но поскольку у Тихона сознания не было, то и расширять оказалось нечего.

 — Говорил же, не надо этого придурка приглашать, — напрягся Андрей. — Опять с собой наркоту притащил.

 — Пусть выведут. Охрана здесь есть — упаковали и к родителям отправили.

 — Да к нему сейчас фиг кто сунется. У него же силы немерено, спалит.

 — А защитные артефакты?

 — У обычных охранников? — удивился Мальцев. — Кто же на них будет тратиться?  Выводить гостей нужно, пока ничего не случилось.

 Говорить-то он говорил, но сам не торопился геройствовать, хотя защитный артефакт наверняка носил при себе.

 Гости уже сами неорганизованно двигались к выходу, не собираясь досматривать до конца разыгрывающееся представление. Тихон вовсю заливался смехом, Диана топала ногами и кричала, чтобы его кто-нибудь убрал с ее личного праздника. Но самоубийц не находилось. Одна из молний сорвалась и улетела к потолку, где что-то взорвалось и осыпалось крошевом и искрами. Еще подожжет чего-нибудь, а здесь много вонючего пластика.

 Показывать все свои умения я не собирался, поэтому просто открыто пошел к Тихону. Он меня сразу заметил и радостно заявил:

 — А сейчас у нас в меню жареный Елисеев. Повар я плохой, поэтому вероятнее — сгоревший. А-ха-ха-ха.

 Диана завизжала, а этот придурок запустил в меня молниями с обеих рук.

 Если бы мне нужна была реклама, то даже за много-много денег я не получил бы лучшего варианта. Его магия впиталась в мой перстень, ничуть мне не навредив, а я подошел поближе и прикосновением отправил Сысоева в сон, пока он не опомнился и ему не пришло в голову проверить свои молнии на ком-то другом.

Интерлюдия 3

Андрей Кириллович Лазарев разговором с внуком остался очень недоволен. Все шло не туда. Внук связался со злейшими врагами клана, а дед на это никак не мог повлиять. Лазарев-старший мог изменить жизнь любого в собственном клане, но не имел ни малейшего влияния на собственного внука.

— Кирилл, зайди ко мне, — позвонил он сыну, и в ожидании его прихода начал расхаживать по кабинету, ломая голову над тем, что он может сделать, чтобы изменить ситуацию.

Если бы Ярославу пришло в голову опять навестить деда, он бы с удивлением обнаружил, что его фотография стоит на столе Лазарева-старшего, рядом с фотографией другого внука и даже ближе к середине стола. И если у старшего внука было заметно позирование, то младшего явно фотографировали издалека, тайно, а потом увеличивали фотографию.

— Что ты хотел, отец? — спросил Кирилл, заходя в кабинет. — Я так понимаю разговор не телефонный?

— Правильно понимаешь, — кивнул Андрей Кириллович.