— Хорошо, Слава, я принимаю твое условие.

Лазарев сказал это столь весело, что я заподозрил: обращать внимание на мои просьбы он не будет. Но особой беды это не принесет — ловушки я уже дезактивировал, так что для Лазарева прогулка с нами будет безопасной познавательной экскурсией. Но сегодня придется обойтись без очистки территории между оградой и куполом.

— Тогда едете за нами.

Машину Лазаревых я тоже заметил, она стояла через одну от нашей, но подходить и еще раз здороваться не стал, просто отметил кивком, что их вижу, и сел в нашу. Поздоровался и сказал:

— За нами сегодня поедет машина Лазаревых. Я пообещал Андрею Кирилловичу экскурсию.

— Не слишком ли жирно ему будет? — проворчал Серый, передавая мне пакет с бутербродами. — Считай, шпиона к себе запускаем.

— Показывать ничего не будем. На второй этаж пройду один. А ты присмотришь, чтобы он особо не шлялся по первому. Да там и шляться особо негде.

Заблокированные помещения на первом этаже у меня в ближайших планах не стояли. Вот их точно можно исследовать в последнюю очередь. В первую — личные покои и рабочие помещения.

— И то верно, — согласился Серый. — Пусть сидит в гостиной Вишневских, осматривается.

Машина мягко тронулась и поехала. Пожалуй, нужно будет намекнуть Серому, что пора ему взять что-то попредставительней.

— В договоре купли-продажи был пункт «со всеми вещами, находящимися в поместье»? — внезапно уточнил Иван.

— Разумеется, — ответил Серый. — Мы же не ради эмблемы покупали. Зачем нам потом геморрой с возвращением вещей собственникам, которые могут заявить, что возвращено не все и потребовать компенсации?

— Но посмотреть договор дай на всякий случай.

— Если надо, конечно.

Серый был полностью уверен в квалификации Ивана, поэтому я в их беседу не вмешивался, уничтожая бутерброды. Андрею Кирилловичу еще до нашего отъезда охранник принес пакет от стоящего рядом киоска, где торговали горячими бутербродами и кофе, так что он тоже не голодал.

Мы как раз проехали шлагбаум, чуть задержавшись у него, чтобы закрыть после Лазаревых, когда позвонил Глаз:

— Короче, поузнавал я про тех Елисеевых, которые тебе в родственники набиваются. Старший там старикан, его жена пару лет как померла, по воспоминаниям соседей — совсем забитая баба была. Брат твоей матери любит пожрать и попить пиво, круглый, как колобок. Его жена — такая же. Два колобка — пара, — Глаз хохотнул, но я его веселье не разделил. — Он охранником в ближайшем продуктовом работает, она — там же кассиром. По слухам, тырит по мелочам. Но по неподтвержденным слухам, понимаешь?

Он сделал значительную паузу, пришлось сказать:

— Понимаю. Ни с кем делиться не собираюсь. Вообще, вся инфа для внутреннего использования.

— Ну и два балбеса двадцати пяти и двадцати одного года. Перебиваются случайными заработками, не всегда законными. Обычно сутками торчат дома, играют на компе. Больных и нуждающихся в поддержке там нет. Но кредитов понабирали на машину, на телефоны и т. д.

— Спасибо. В принципе я так и думал, но хотел убедиться. Очень уж мама расстраивалась.

После этого одного деда и дядю я спокойно выбросил из головы. Не стоят они того, чтобы о них думали.

Затормозили мы у самого купола. И почти тут же к нам мягко подъехала лазаревская машина. Выскочил охранник, огляделся и даже что-то проверил артефактом. Последнее было чистой фикцией — купол вблизи себя все либо глушит, либо искажает, а артефакт Лазаревых был слишком примитивным, чтобы это учитывать.

— Андрей Кириллович, вы уверены, что хотите пойти туда в одиночку? — спросил охранник, который смотрел на нас с таким подозрением, как будто мы собирались заманить и жестоко умертвить его шефа.