— И мысли не было, Игнат Мефодьевич, — ответил я. — Был уверен, что мы тогда этот вопрос с вами закрыли окончательно. В моем клане Ермолина или не в моем — значения не имеет. Честно говоря, внося этот пункт, я думал совсем не о вас.

 — А о чем же ты думал? — заметно успокаиваясь, спросил Мальцев.

 — Не уверен, что стоит вам об этом сообщать, если вы на прямой связи с Глазьевыми, — честно ответил я. — Вы сами недавно сказали, что мы с вами не друзья и не партнеры, а с Глазевыми у вас целый нейтралитет.

 Неожиданно он закхекал в трубку, и я не сразу понял, что он смеется, а не кашляет. Но когда понял, тоже промолчал, дав ему возможность успокоиться.

 — С тобой у меня тоже нейтралитет, Ярослав, — отсмеявшись-откашлявшись, сообщил он, и не подумав отрицать, что имел с Глазьевыми беседу. — Но ты прав: не стоит всем раскрывать свои планы. Ладно, поживем-посмотрим, что ты там придумал. Не разочаруй меня.

 Он разорвал соединения без прощальных слов.

 — Глазьевы поинтересовались у Мальцева, станет ли он убивать Ермолину, если она выйдет из нашего клана, — сообщил я уставившемуся на меня Серому, на лице которого крупными буквами было написано: «Что происходит?» — То есть это я так предполагаю, прямо сказано не было. Но Мальцев знатно разозлился.

 — Что, даже не предложил разделить деньги? — неожиданно расхохотался Серый.

 — Не. Решил, что его используют.

 — Это хорошо, — подал голос Иван.

 — Что Мальцев разозлился? — удивился я.

 — Что Глазьевы ему позвонили. Это значит, что они собираются подписать. Иначе бы не выясняли, осталось ли у него желание разобраться с Ермолиной.

 Телефон опять ожил. В этот раз это действительно оказался Глазьев.

 — Мы хотим внести в договор несколько правок, — явно сдерживая злость, сказал он. — Я сброшу файл, просмотрите. Если вас все устроит, отец подпишет и поставит печать. Необходимости ехать к вам он не видит.

 В его словах завуалировано прозвучало, что Глазьевы Елисеевых ровней не считают, но обижаться я не подумал. Я тоже не горел желанием завязывать знакомство с главой клана, у которого скоро на меня будет огромнейший зуб.

 — Хорошо, — коротко ответил я.

 Файл пришел почти тут же, и я сбросил его Ивану.

 — Ага, перестраховываются, — заметил он, пробежавшись глазами по тексту. — Чтобы не платить при доказанном несчастном случае. Так, Ярослав, скажите честно, чего вы добиваетесь этими пунктами? Чтобы вам выплатили деньги?

 — Во-первых, чтобы с Ермолиной ничего не сделали, когда поймут, что получили не совсем то, что собирались. А во-вторых, чтобы Глазьев на ней непременно женился. Остальное для меня неважно.

 — Тогда мы с легкостью можем принять их правки, — решил Иван. — Но позвонишь примерно минут через двадцать-тридцать. Пусть считают, что мы яро обсуждаем их предложение и решаем, как быть.

 — Чай попьем? — предложил Серый.

 — Ага, организуй. Я пока к Тимофею схожу.

 Там все было без изменений. Тимофей спал, Ден сидел рядом и бдел. Даже в телефон не уткнулся, как он обычно делал в любую свободную минуту.

 — Ворочался, — отрапортовал он. — Я напоил, как ты сказал.

 — Молодец.

 Я проверил самочувствие Тимофея. Удивительно, но все было в норме. Думаю, я сам даже поить ничем не стал бы. Но посмотрим, что будет утром…

 — Еще где-то час-полтора придется караулить, — предупредил я.