— Тогда в путь! Как только увидите что-то необычное — созывайте всех, даже если до конца не уверены в своей находке.

Матросы привыкли повиноваться, поэтому без долгих разговоров разбились на пары и углубились в лес. Дреки ушел с одним из них. Ксанта проводила его взглядом и повернулась к Керви.

— Веди меня в поселок! — приказала она.

Дорога шла сквозь густой, почти нетронутый лес. Подлесок сейчас был гол, а из высоких деревьев здесь росли в основном сосны. Так что хоть лес и был мрачноват, но разглядеть тропу не оставляло труда. Тропа изрядно обледенела, но Ксанта уже приноровилась к костылю и шла, почти не пользуясь поддержкой. Она даже успевала замечать полузасыпанные снегом черничники и брусничники по сторонам и брошенные вороньи гнезда в развилках деревьев. Пару раз тропу пересекали заячьи следы, а однажды Ксанта наткнулась на кучку совсем свежего оленьего помета — в отсутствие людей прежние владельцы острова вновь вступили в свои права.

Потом вдоль дороги начали попадаться заросшие вырубки, и Ксанта поняла, что скоро они подойдут к самому брошеному поселку.

Поселение расположилось в самом центре острова. В редеющем тумане Ксанта увидела десяток больших полуземлянок, крытых камышом и древесной корой. Ее поразило, что двери большинства домов распахнуты — словно хозяева, уходя, уже не надеялись вернуться сюда. Разорванный мешок, о котором говорил Керви, так и валялся на пороге одного из домов — можно было разглядеть обрывки мешковины. Внутри царило запустение, нежилой холод, дверные проемы и углы затянуло паутиной, на полу валялись катышки мышиного помета. В одном из домов они вспугнули из-за печки синицу, она долго и бестолково металась по дому, пока Керви не выгнал ее веником в открытую дверь. В остальном все было именно так, как описал Керви — нив одном доме посуда не стояла на столе, везде ее аккуратно составили на полки. В кладовых почти не осталось продуктов, в сундуках — белья. Ни одной мало-мальски ценной вещи жители острова также не бросили. Все это утверждало Ксанту в ее подозрениях — уходящие люди должны были оставить о себе весточку, для этого у них было достаточно времени.

Керви, хоть и был предусмотрителен, а захватить с собой светильник не догадался. Поразмыслив немного, Ксанта отправилась в ближайший свинарник (островитяне держали свиней и коз), и там на полке обнаружилась кривобокая глиняная лампа и маленький кувшинчик с маслом для нее. Теперь можно было приступать к работе. В каждом доме они ставили лампу на стол, зажигали и начинали планомерный обыск — осматривали прежде всего печь и дымоходы, затем горшки и высокие кувшины, в которых хранилось зерно, сундуки в клетях, кадки в подвалах — в поисках записки или какого-нибудь другого знака. Старались на совесть, но — безрезультатно.

Ксанта и Керви как раз вылезли из подпола четвертого дома, когда услышали хриплый звук рога откуда-то с востока. Один из отрядов на что-то наткнулся. Бросив свою работу, они поспешили на зов.

К удивлению Ксанты, на окраине поселка нашлась довольно натоптанная тропа, ведущая в нужном направлении. Идти пришлось не слишком далеко. Тропа сделала пару поворотов, огибая невысокие холмы, прошла по краю поросшего карликовыми соснами и березами болотца и закончилась у небольшого лесного озерца. Сейчас оно было полностью покрыто льдом, но Ксанта заметила ряд деревянных опор, уходящих от берега. Когда на Оленьем острове были люди, здесь наверняка стирали белье, а возможно, и рыбачили, и охотились на болотную птицу. Двое матросов ждали их чуть в стороне, за небольшим мыском. Они казались испуганными, и не мудрено — у самого берега, наполовину вмерзший в лед, лежал человеческий скелет.

— Я… я думал это камень такой, — рассказывал один из матросов. — Подошел поближе. А тут…

— Ломайте лед! — приказала Ксанта.