Разумеется, он согласился. Строго говоря, у него не только не было выбора, а даже этот предложенный Ксантой вариант был непомерным излишеством, невероятной случайностью.

Так что дней через десять, когда Андрета окончательно привели в товарный вид, его торжественно представили новому хозяину.

Господин Эдред занимался адвокатскими делами лет сорок, если не пятьдесят. В свое время он вырастил и вывел в люди двоих сыновей, отдал замуж четверых дочерей и двух племянниц, потом овдовел, купил себе небольшой дом неподалеку от гавани и решил отныне заниматься делами исключительно ради собственного удовольствия. Что через некоторое время с неизбежностью привело его к делам о кощунстве. Здесь он смог по-настоящему показать себя, — выигрывая самые безнадежные процессы, а заодно и давать по рукам по рукам молодым «коллегам», которые считали, что можно сколотить первоначальный капитал, представляя в судах интересы храмов.

С Андретом в первые дни Эдред держался довольно спесиво и выразительно морщился на каждую неправильность его речи. То ли не мог решить, какую следует установить дистанцию, то ли ему непривычно и неприятно было подставлять чужую шею вместо своей. Однако после зимы в подвале подобные тонкости уже совершенно не задевали Андрета. На второй же день он попросил своего нового хозяина, чтобы тот как можно чаще делал ему замечания, и подсказывал, как следует говорить правильно.

— Я думаю, так будет лучше для дела, — пояснил он.

Эдред хмыкнул, но внутренне возликовал. Как любой человек, искренне увлеченный своей работой, он всегда был рад заметить хоть крупицу интереса в другом, а кроме того, ему нравилось поучать, наставлять и руководить — вполне простительная слабость. Андрет тоже ничего не имел против — раз уж ему предстояло жить в этом городе, надо было вписываться в новую жизнь.

В чем-то это оказалось сложнее, чем обещала Ксанта. Дела о кощунстве были своим особым мирком, и чтобы начать разбираться что к чему, надо было повариться в этом котле примерно столько же, сколько и Эдред. Для подобных дел не было единых незыблемых законов — ведь трудно людям ясно судить о божественных делах, и практически каждый храм устанавливал свои правила. Кроме того, эта игра шла в Венетте уже не одну сотню лет, и за это время была придумана масса уловок, позволяющих обходить закон с той или иной стороны. А поскольку Андрету не хотелось барабанить наизусть чужие слова, не понимая их смысла, то все пять лет, проведенных у Эдреда, он учился, как проклятый, и у него есе время было ощущение, что он гонится за дикой лошадью, пытаясь одновременно поймать ее за хвост и не получить удар копытом.

Но с другой стороны, кое-что оказалось проще, чем он думал. У него просто не было времени тосковать о прошлом. Настоящее было до отказа забито событиями. При этом ему начинало всерьез нравится его новое занятие, его забавляла разница между тем, как он или другие люди воспринимают мир, и тем, каким он оборачивается на самом деле.

Даже когда дело дошло до неизбежных визитов в тюрьму, то это тоже оказалось не так страшно, как он поначалу предполагал. Во-первых, Эд-ред терпеть не мог затягивать процессы, он всегда не только тщательно готовился сам, но и требовал не менее тщательной подготовки от противной стороны (большинство «противников» были его бывшие ученики).