— Что случилось, Сергей Сергеевич? — раздался спокойный Танин голос. — Почему вы меня позвали?

Резницкий растерянно молчал.

— Ты что-нибудь видела? — тихо спросил Новиков.

— Видела, как уходил ящер, — ответила Таня. — И сняла на пленку.

— Сейчас ты тоже снимала? Ну, две-три секунды назад?

— Да.

— Ну-ка, дай камеру.

Прильнув глазом к окошку просмотра, Новиков увидел стену деревьев, уходящего ящера, вздыбленного, ящера… и больше ничего. Он медленно прокручивал назад отснятые кадры — лес и ящер, ящер и лес. Вот дерево со свежесломанным суком — Новиков переводил взгляд со снимка на натуру и обратно — да, здесь, левее, должен быть охотник в кожаной шляпе. Но его нет. Ни в лесу, ни на пленке…

Новиков мысленно выругал самого себя. Это же надо — таскать на шее тяжелую коробку унилока и не включить его в нужный момент! Но кто мог знать?.. Ведь все было так хорошо видно невооруженным глазом. На этой странной планете, выходит, нельзя доверять собственным глазам…

Резницкий потянул у него из рук камеру и тоже принялся медленно прокручивать отснятые кадры. Новиков пристально наблюдал за ним. Что означало его восклицание «Таня»?

Сергей Сергеевич молчал, и Новиков решил пока не рассказывать о своей галлюцинации… если это была галлюцинация…

* * *

Резницкий. Вы куда, Алеша?

Новиков. В Большой Центр. Нельзя больше тянуть. Надо выяснить его намерения.

Резницкий. Погодите. Это дело долгое, а нам нужно принять срочные меры.

Новиков. Какие меры?

Резницкий. Мы не имеем права пассивно выжидать и ограничиваться наблюдением. Согласитесь, что мы несем определенную ответственность за перемены…

Новиков. Сергей Сергеич, какие меры вы собираетесь принять?

Резницкий. Давайте посоветуемся. В конце концов все упирается в еду, не так ли? Они голодают. Накормить их нашими припасами невозможно — для этого наш синтезатор слишком маломощен. Что остается?

Новиков. Снять сигнал опасности и заставить Центр возобновить кормление.

Таня. Подумай, что ты предлагаешь, Алеша. Центр снова начнет их кормить, накроет колпаком, в общем восстановит статус-кво. И опять начнется деградация. Они утратят даже те немногие навыки активной деятельности, которые приобрели в ходе борьбы за существование. Кончится тем, что они опустятся на четвереньки.

Новиков. Ты предлагаешь оставить все так, как есть?

Таня. Давай поставим вопрос по-другому. Вправе ли мы лишить будущего это первобытное стадо? Очевидно, не вправе. Но будущее, или точнее, прогресс возникает лишь как результат естественного хода развития.

Новиков. Короче говоря, голод — двигатель прогресса.

Таня. Алеша, не заставляй повторять общеизвестные истины. Ты не хуже меня знаешь, что двигатель прогресса…

Новиков. Знаю, знаю. Ты несокрушимо права. Я только подумал, что… легко рассуждать, когда сыт, когда еда прочно гарантирована каждому и вытеснена из круга повседневных забот… Тебе не попадалось в книгах старинное изречение: «Сытый голодного не разумеет?»

Таня. Ну что ж, перестань ест! Присоединись к аборигенам, выкапывай земляные орехи. Ты уразумеешь. Но сумеешь ли вразумить? Вот вопрос.

Резницкий. Послушал я вас — и вот что скажу. Возвращать аборигенов к временам автоматических кормушек и силового колпака, конечно, нельзя. Но помочь им в добывании пищи надо. Попробуем накормить их досыта. И посмотрим, что из этого получится.

Таня. Они залягут и будут дрыхнуть, пока снова не проголодаются. Это ничем не лучше автоматических кормушек.