«Чрезмерная гордыня, — сказал бы Дамос, — влечет за собою унижение».

«Эх, был бы здесь Дамос», — печально подумала она. Рядом с женщиной, которую ей нужно было защищать, Ика чувствовала себя слишком молодой и неопытной, неподходящей для той задачи, которую Язон взвалил на ее плечи.

Но клятва есть клятва, и она скорее умрет, чем нарушит слово. Сдерживая свои чувства, Ика подставила плечо и почти понесла плачущую Дафну вдоль скалистого побережья.

Вид моря у подножья скал был словно бальзам для ее измученной души. Если поторопятся, они успеют достичь скал, прежде чем прилив скроет берег и отрежет путь другим. Спрятавшихся в пещере, их не найдет ни один миноец.

Ика толкала Дафну вверх по утесу. Узкая тропа, невидимая с берега, вела к небольшой расщелине, которая переходила в разветвленную пещеру, что должна была служить Язону местом погребения. Остановившись перед маленьким обрывом, Ика улыбнулась. Она вспомнила, как гордо Язон делился своими планами. «Целые погребальные палаты для царя, — хвастался он, — а рядом со мной будут покоиться жена и дети».

Когда Ика вспомнила, кто, скорее всего, станет его женой, ее улыбка исчезла.

Она подтолкнула Дафну в пещеру, и полчища потревоженных летучих мышей прохлопали крыльями над их головами. Царевна так громко крикнула, что могла бы разбудить и мертвых.

Ика недовольно проворчала. И она должна сидеть в темноте с этой полоумной женщиной? Был бы здесь факел, хотя в таком месте и с такими соседями, может, и к лучшему, что царевна ничего не видит.

Они одновременно опустились на холодный камень — Дафна всхлипывая, а Ика — чувствуя презрение.

— Здесь ужасно темно, — пожаловалась царевна. — Я этого не вынесу, просто не вынесу.

Ощупав пальцами тунику, Ика расстроилась окончательно: дыра была слишком большой.

— А что ты предлагаешь? — неодобрительно сказала она. — Может, ты хочешь к Миносу и к его Минотавру?

— Ужасно говорить такое. Ты негодный и противный мальчишка!

— А ты — словно грудной ребенок, — услышала Ика свои собственные слова, эхом отразившиеся от стен. Будто кто-то передразнивал ее: «Разве подобает герою обижаться на оскорбления, подобно ребенку?». Вздохнув поглубже, она сказала:

— Мне тоже все это не нравится, но если уж так сложились обстоятельства, то не лучше ли постараться извлечь из них пользу? Что если мы немного поспим, пока Язон не придет на помощь?

Не получив ответа, Ика передернула плечами и глубоко зевнула. После изнурительного похода по холмам ей нужен был — и она заслужила его — отдых. Дафна, должно быть, последовала ее совету — а иначе, с чего бы наступила такая тишина?

Зевнув еще раз, Ика откинулась назад. Едва она положила меч Язона на землю рядом с собой, предыдущая бессонная ночь и дневные волнения одолели ее, и она погрузилась в глубокий сон.

А под ней, слишком тихо, чтобы разбудить, земля дала первый предупреждающий толчок.

5

Минос разглядывал единственную стоящую на столе вазу с фруктами. Это в обычае Геркона — предлагать так мало угощения. «Наверное, боги испытывают меня, — думал Минос, — предлагая провести шутовское завоевание Мессалоны как единственное средство избавиться от Язона».

Геркон продолжал расхаживать перед ним с напыщенным видом, делая вид, что это он один разработал план. Минос взял яблоко в надежде, что оно отвлечет его от болтовни хозяина: ему стало интересно — неужели этот шут не замечает пятна на своей тунике?

Следовало давно, еще много лет назад, понять, что Геркон обернется обузой для него. Есть ли способ избавиться от этого человека?

К радости Миноса, в огромные двойные двери внезапно ворвался Спирос.