Сарпедон медленно сжал кулаки. Он не должен давать волю своим страстям, ведь Минос играет именно на страстях и чувствах других людей: используя ненависть, страх и даже любовь, добивается неограниченной власти.

Закрыв глаза, Сарпедон вспомнил о Ларе, о своем обещании исполнить пророчество. «Сохрани Дитя богов, — говорила он слабеющим голосом. — Власть Миноса свергнет только это Дитя».

Открыв глаза, Спирос увидел, что молодых людей ведут в лагерь. Им не удавалось уклоняться от кнутов, щелкающих над их головами, но несмотря на это, их походка оставалась по-прежнему царской — почти божественной.

«Дитя богов». По его венам пробежал огонь. В этот миг он понял, где искать оружие, способное свергнуть царя. Словно Лара прошептала ему на ухо.

Сарпедон улыбнулся. Пусть это немного смешно, но — спасение Крита должно прийти с бычьей арены.

6

С корабля, направляющегося в Трезен, Ика смотрела на другие корабли. Она хотела бы быть на корабле, где остался Язон, но знала, что должна найти целебные травы, ведь Язон уже два дня находится без сознания после того падения.

Головной корабль, в трюме которого содержались они с Дафной, был самым большим и удобным во всей флотилии. Большой деревянный навес в центре палубы должен был укрывать гребцов от жаркого эгейского солнца; там нашлось место и для царевны, которая иногда покидала свою соломенную подстилку, желая размяться.

Ика хотела, чтобы и Язон был с ними, но Небо решил предоставить его стихиям, привязав к передней мачте одного из кораблей. Она могла только глядеть на него издалека и безнадежно сокрушаться.

Когда Небо предложил Ике отправиться вместе с ним в Трезен под предлогом, что ему нужна помощь, она сразу же согласилась. Представился случай приобрести необходимые травы, правда она не знала, как передать их Язону. Девочка надеялась что сможет сделать это через Дамоса. План, конечно, безнадежный, но надо же на что-то надеяться.

Позади нее капитан Небо заговорил с матросом, который должен был отвести их на берег. Она прислушалась к их разговору, но, к ее разочарованию, Небо говорил на критском наречии и употреблял слова, которые она еще не понимала.

Ей не удавалось понять не только речь, но и самого человека. То капитан Небо был гордым завоевателем, то вдруг превращался в гостеприимного хозяина: днем позволял Ике заботиться о царевне, а по вечерам беседовал с ними и учил своему языку. Всякий раз, когда она видела его в приятном расположении духа, ей казалось, что он не такой уж плохой человек — просто военный, исполняющий приказы своего царя.

Но стоило упомянуть имя Язона, как лицо капитана темнело, а голос вонзался в нее, словно когти ястреба. Он напоминал Ике, что она его пленница; свободное передвижение по кораблю — привилегия, а не право, и пленники не должны испытывать его терпение. Она бы приняла этот гнев за проявление ревности, но ведь капитан думал, что она юноша.

— У тебя такой странный вид, — сказал Небо, — о чем ты хочешь попросить на этот раз?

Испугавшись и стараясь скрыть страх, Ика посмотрела на берег.

— Я хочу доставить сюрприз царевне и купить кое-что, чем можно было бы подлечить ее и разнообразить ее пищу, — сказала она, выдавив из себя смешок.

Его голос стал более жестким.

— Я взял тебя не для покупок, а для того, чтобы ты исполнял мои поручения. И на какие средства ты собираешься делать покупки?

«Он знает, — подумала Ика, — или, по крайней мере, подозревает, что я затеяла это для Язона». Она глотнула и постаралась, чтобы голос не выдал ее:

— Я думаю, Минос не станет жалеть средств для будущей жены своего единственного сына.

Небо только ухмыльнулся.

— Минос захочет увидеть свою новую дочь здоровой, когда она прибудет на Крит.