Он понимал, что Дедал оторвет ему голову, если штукатурка высохнет до окончания рисунка. Начинать все сначала не было времени; не было и денег на новый слой штукатурки. То, что Дедал давно, еще со времен ученичества знал Дамоса, ничего не значило. Малейшее нарушение, и его отошлют обратно в тюрьму.

Но и это ничего не меняет: все равно он пленник и ничем не может помочь Язону. Ему также не хотелось доставлять удовольствие Миносу, расписывая дворец.

Так что, будучи в мрачном настроении, Дамос отвлекся от красок и решил понаблюдать за танцором. Оказалось, что это девушка, и весьма привлекательная. Она наверняка понравилась бы Язону в те дни, когда он принимал участие в состязаниях. Да и сам он не отказался бы от нее, будь он помоложе.

Когда девушка повернулась к темной двери, ему удалось разглядеть ее лицо. О, это были знакомые глаза — глаза, заставившие бешено стучать его сердце.

Ика.

В нем снова вспыхнула ненависть. Он часто слышал об Ике, живущей в Кноссе и исполняющей роль Прорицательницы. Дамос должен предупредить Сарпедона об опасности. Она может доставить еще много неприятностей.

Когда Ика вышла из комнаты, он понял, как высоко она возжелала подняться: следом за ней вышел Минос и, улыбаясь, посмотрел ей вслед. Жизнь Язона, несомненно, в смертельной опасности.

14

Главная жрица Наора окинула взором собравшийся возле нее круг посвященных. Легкий ветерок пронесся через пещеру, всколыхнув пламя факелов, отразившееся на их сосредоточенных лицах. Наора понимала всеобщее волнение и разделяла его: на собрании отсутствовала царица.

Просить богиню о помощи было делом Пасифаи; царица была земной богиней. Наора чувствовала себя самозванкой, вынужденная встать на ее место после долгих лет преданной службы.

Но что было делать, Пасифая стала слепа к преступлениям Миноса, и помощи от нее ждать уже не приходилось.

— Началось, — провозгласила собравшимся Наора. — Мне сообщили, что Дитя встретилось с царем.

— Минос принял ее благосклонно?

В ответ Наора слегка улыбнулась.

— Маленькая бычья плясунья ему даже очень понравилась.

Услышав шум, Ика напряженно всматривалась в рощу. Она сказала себе, что ждет Тузу; на самом деле ей страстно хотелось вернуться к Язону, а бесконечные задержки и отговорки Тузы казались ей обманом. В конце концов Туза всего лишь акробат, у него не может быть так много важных знакомых, которых нужно обязательно посетить.

Устав ждать Тузу, Ика решила думать о своем. Ее терзала страсть к Язону, желание, которое пробудил в ней его поцелуй. С тех пор девушка не могла спокойно спать, ворочалась по ночам и сгорала от желания увидеть его.

— О, Язон, — вздохнула она.

В ответ снова послышался шорох — словно дуновение ветерка. Она огляделась и увидела змею, ползшую за ней по пятам. Когда Ика остановилась, змея тоже замерла.

Вдруг Ика заметила, что над рощей воцарилась полная тишина. Обеспокоенно посмотрела по сторонам и почувствовала, что тысячи глаз следят за ней. Постепенно девушка успокоилась — ничего страшного не происходит. Роща словно ждет чего-то.

Ночная жизнь возобновилась, как только она двинулась с места. Застрекотали цикады, закачались деревья, поползла змея. Услышав глухой крик совы, Ика вспомнила, что все эти животные принадлежат богине. Наверное, Мать Земля и в самом деле покровительствует ей. Над такой фантазией можно посмеяться — критская богиня посылает своих провожатых, чтобы они присмотрели за какой-то ничтожной гречанкой, но Ике понравилась эта мысль. Она позавидовала Ариадне: у той была мать, Пасифая. Как приятно было бы иметь мать — она бы заботилась о ней. Если бы у нее была мать, вся жизнь ее была бы иной.