"ты готов, человек?" спросила она, как только Макс сел верхом.

 - вполне. - ответил он, мертвой хваткой цепляясь за густую гриву.

 Без предупреждения, кобыла рванула прямо в лес, через самые густые заросли. Ее не оцарапала ни одна веточка, зато Макс с треском собрал все препятствия, которые попались в самом начале испытания.

 Зула покачала головой, и покосившись в след унесшемуся господину, пошла дальше, направляясь на поляну, где уже собирались вожаки оборотней.

 Сперва поездку можно было назвать развлкательной, стальная коже легко противостояла веткам и прочим мелким неудобствам, хотя одежда и пострадала, после первых же кустов превратившись в лахмотья.

 Видимо осознав, что простая скачка для Максима не угроза, кобыла начала петлять между толстыми стволами деревьев, с завидной регулярностью прикладывая Макса спиной о то или иное дерево. Она брыкалась резко тормозила, бросалась в реки целиком уходя под воду, только лишь для того, что бы сбросить наездника со спины.

 Максим обхватил кобылу руками и ногами, при этом не выпуская из рук длинную гриву, и крепко зажмурив глаза, старался сохранять ровное дыхание.

 Наконец пегас раскрыла широкие крылья, и резко взметнулась ввысь. При этом, Макс сумел удержаться только за счет собственных когтей, которыми вцепился в упругие мышцы кобылы. Небо и земля завращались в бешенном ритме, несчетное количество мертвых петель и других фигур высшего пилотажа, заставляли голову кружиться, а желудок жалобно урчать, подавая первые позывы на исторжение ужина.

 Полет на прекрасном пегасе, при свете луны и звезд, в чистом небе и почти полном отсутствии ветра, что может быть прекраснее? Конечно если не брать в ресет то, что пегас всеми силами пытается сбросить своего наездника, и для достижения своей цели, не пренебригает никакими методами.

 Набрав огромную высоту, она вошла в крутой штопор, и набирая скорость с каждой секундой, ударилась о землю спиной, на которой находился Макс.

 Молодой маг почувствовал, как хрустнули ребра, и по всей видимости не только у него. Панцирь из железной кожи не выдержал удар, но он поглотил большуу часть приложенной силы. Кобыла хоть и была сильнее, но подобной защитой похвастать не могла, а потому с трудом поднялась на ноги. Она вновь пыталась стряхуть вцепувшегося в нее человека, снова и снова падала на спину, выбивая остатки воздуха из легких Максима, который уже начал кашлеть кровью, но не разживал рук, которыми вцепился в длинную гриву.

 Как он оказался на земле, Макс так и не понял, левая рука почти не шевилилась, беспомощно болтаясь вместе с остальным телом, и только правая рука продолжала сжимать гриву, не давая пегасу полностью освободится от наездника. В голову Максиму пришла мысль, что вполне можно было бы избавиться от мучений, разжав кисть, но против этого восстал внутренний зверь, который жаждал крови.

 Кобыли не могла подняться в небо, Макс всем весом накрывал левое крыло, а потому ей оставалось только полочить наездника по земле, изредка пытаясь задеть его копытом. Дополнительное раздражение, и определенную боль доставлял тот фактор, что Макс висел на гриве, и каждый рывок грозил вырвать салидный кусок шелковых волосков, оставив после себя кровавую рану, не говоря уже о боли, которая присутствует при самом процессе.

 Максим уже сомневался, остались ли у него в теле целые кости, боль была такой, что разум отказывался воспринимать окружающее. И когда стало особенно тяжело, зверь получил полный контроль над телом.

 Подлетев на очередной кочке, Макс выгнулся под неестественным углом, и обеими ногами ударил в левую заднюю ногу кобылы, затем он подтянулся на правой руке, и вонзил свои клыки в левую переднюю ногу.

 Кобыла встала на дыбы, болевой шок и неожиданность нападения не сразу позволили ей понять причину боли, а в это время, всем весом Максим врезался в открытый лошадиный живот, нанося удар коленями.