|
Почему их нельзя поместить в кимы вместе с нашим женским духом? – Кайони замолчала и посмотрела на Регим, но выражение лица Тива-Шу было абсолютно бесстрастным. – Неважно, как долго и как хорошо мы проживем в качестве мужчин, но тело наше говорит о том, что оно принадлежит женщине. Ата не превращает нас в мужчин, чью роль мы выполняем. Мы участвуем в состязаниях, охотимся и заседаем в совете вместе с мужчинами, но в любое другое время они не обращаются с нами как со своими друзьями. Мы не курим священные трубки, не паримся вместе с ними и не купаемся. То есть, вне наших совместных дел с нами обращаются как с женщинами. Женщины же относятся к нам как к мужчинам, своим братьям и сыновьям. Но они знают, что мы таковыми не являемся, и они счастливы, что сами не тива и не должны вести такую жизнь, как мы. Когда Мать-Земля очищает свое лицо от снега, странные и могущественные страхи немилосердно мучают меня. Они кричат мне о замужестве, о том, что мое дело – рожать и воспитывать детей. Когда ночью мои руки ложатся на грудь, я думаю о детях, которых никогда не смогу вскормить ею. Почему именно тива должны быть лишены этой радости? Почему мы не можем быть женами и матерями, оставаясь при этом охотниками и защитниками?
Регим была потрясена этим неожиданным откровением. Она догадывалась, что Кайони обеспокоена чем-то, но не подозревала о столь серьезной причине этого беспокойства. – Если бы подобные союзы разрешили, кто стал бы выполнять женскую работу и заботиться о детях, когда тива отправляется охотиться или сражаться за свою семью? – ответила она. – Мужчина не может это делать, а у других женщин есть свои семьи и дома, о которых надо заботиться. Было бы опасно, да и просто невозможно беременной, или кормящей тива, или тива, у которой есть маленькие дети, уезжать на все лето охотиться на бизонов. Будучи привязанной к семье, она не сможет оставить детей, чтобы идти сражаться, если на нас нападут враги. Тогда и семья, и все наше племя лишится умелого воина. Ей нужно будет оставаться в лагере, чтобы кормить молоком своего младенца, и она не сможет надолго уезжать на охоту, что происходит почти каждую зиму, когда добыча уходит в глубь леса. Да и как можно объяснить посторонним или детям союз между двумя «мужчинами»? – Регим взяла руки Кайони в свои и нежно сжала их. – Если тива не может стать полноценной матерью и супругой, она не может оставить свое сословие и присоединиться к мужчинам. Раз закон тива запрещает, она не может соединиться ни с одним из мужчин. Мало найдется таких мужчин, чьих сил хватит на то, чтобы обеспечивать добычей и шкурами две семьи, а то и три, если он отвечает еще и за своих родителей. Семья тива рискует оказаться в нищете, возможно, обе семьи станут нуждаться. Наш долг избранных принести эту жертву. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать тех тива, которые соединялись с мужчинами. Это было еще до того, как родилась моя мать. А к тому времени, когда мы освобождаемся от необходимости выполнять свой долг, когда наши родители умирают, мы становимся уже слишком старыми, чтобы иметь детей, да и большинство мужчин уже имеют жен. А те, которые остались одни, не хотят иметь жен, неспособных принять их семя в свои старые тела и продолжить род. Только трижды девочки разбивали свои кимы и освобождали женский дух. Это случалось, когда их матери рожали сыновей. Ни одной из этих девочек не было к тому времени больше десяти лет, и было это очень давно. Тива не может позволять себе иметь такие эгоистичные мысли и чувства. И ты тоже не должна иметь их, Кайони, или ты будешь обречена на великие страдания. Желание того, чему не суждено сбыться, поселит в тебе гнетущие чувства. Образ воина-чейенна ворвался в ее сознание, и Кайони спросила. – А если тива не может сдерживать эти запретные мысли и чувства? – Ты хочешь ответить Ночному Страннику на его чувство к тебе? Это он породил твое смятение? – Нет, только не он. |
