Внезапно пластинку заело на одном месте:

О, какой счастливой…

О, какой счастливой…

О, какой счастливой…

— Эй! — воскликнул я. — Да вы девственница!

В ее глазах кипела буря. Она пыталась бороться, и ее бедра судорожно дергались вверх, вниз.

— О, к черту этот сейф! — обрадовался я. — Это так здорово! Так здорово!

Она кричала, а маска с ухмылкой черта ехидненько улыбалась.

Глаза ее совсем закатились, и она вырубилась.

Диск все крутился и крутился. Наконец игла покинула заезженную бороздку и перескочила на окончание песенки:

Милая голубка,

Я ль не парень твой,

Пышный торт экстаза —

Секс у нас с тобой,

О, приди, голубка,

Будь со мной всегда:

Хлеб ты мой постельный,

Я твоя вода!

К мисс Щипли возвратилось сознание. Она ритмично дергала рукою цепь.

Проигрыватель перешел на новую песенку. Комнату заполнил хрипловатый женский голос:

Всходим медленно вверх

Мы на гребень утех.

Я со стоном кричу,

Так тебя я хочу.

Сходим медленно вниз.

Милый, только держись!

Я молю горячо,

Чтоб взошли мы еще!

Всходим медленно вверх…

Банка с пивом, крутящаяся на диске, внезапно взорвалась. Пена разлетелась по всей комнате.

Подножие кровати взлетело и снова грохнулось об пол под оглушительные звуки крещендо, вырвавшиеся из горла мисс Щипли.

Проигрыватель вернулся к первоначальной песенке:

Милая голубка,

Стань моей женой…

Я сошел с постели и запахнул на себе халат. Проигрыватель продолжал напевать:

О, какой счастливой

Будешь ты со мной!

Деток нарожаем,

Двух, а может…

Я в бешенстве стукнул рукой по адаптеру, и игла с пронзительным визгом сошла, процарапав пластинку.

Злорадно глядел я на этих двух дамочек, выключенных, как лампочки.

— (…) тебя, Щипли, — прорычал я, ликуя. — Ну что, победила меня опять?

Глава 9

Мне хотелось застрелить их обеих. Собственно, этим, наверное, все теперь и окончится.

Случайно я взглянул на свои ноги.

Кровь!

Я оказался в чудной ситуации: приходилось отделываться от улики прежде, чем совершить преступление. Убийство одной непорочной девицы являлось достаточно тяжким проступком, но за двух меня могли бы обвинить в целой серии убийств. Одна судебная экспертиза — и меня признают виновным!

Обычно меня не считают чересчур привередливым человеком. Имеются люди, которые бы даже поклялись, что, как и весь Аппарат, я по горло в дерьме. Но какая мне польза от этого? Перед тем как устроить эту резню, мне требовалось позаботиться о том, чтобы меня ни в чем не заподозрили. Мне нужно было поскорее принять душ, чтобы замести свой бред — простите, след.

Я свирепо взглянул на двух еще лежащих в обмороке дам и, с отвращением сорвав с себя японский халат, протопал в комнатку Кэнди и закрыл за собой дверь.

В ванной было много всякого мыла. Я в этом деле никакой не специалист, но утверждаю, что американские сорта мыла с их дешевым (пенни за бочку) «парфюмом» воняют хуже, чем пахнул в тот вечер я. Они применяют резкие ароматы, чтобы отбить еще более вонючие запахи их сомнительных ингредиентов, таких, как прогорклый кабаний жир. В конце концов я отыскал «толокняное мыло здоровья», на обороте которого говорилось, что оно вам вернет «тот непорочный вид», и начал мыться под душем.

Покрываясь мыльной пеной, я обдумывал эту сложную ситуацию.