С взведенным «ругером» в левой руке я вернулся, освободил мисс Щипли от оков и поспешно отступил назад.

— Одно ложное движение, — предупредил я, — и я разнесу Кэнди голову. Теперь открывайте сейф.

— Когда выйдешь из комнаты и закроешь дверь.

Это было страшно рискованно, но я нуждался в деньгах, чтобы снова начать действовать и уничтожить причину всех моих бед — Хеллера.

Пятясь, я вышел за дверь и закрыл ее. На случай, если Щипли вздумает шутить, я держал Кэнди под прицелом пистолета… В соседней комнате слышались какие-то легкие звуки. Верьте не верьте, но это был один из самых опасных моментов во всей моей аппаратной карьере. Мне приходилось разыгрывать полное спокойствие, хоть это было очень нелегко.

Я чувствовал, как мое сердце пытается уползти в пятки. Женщины опасны всегда, а будучи лесбиянками, опасны вдвойне; но если баба такая, как мисс Щипли, гляди в оба, мужик, ибо она — опаснее втрое. Голос из другой комнаты:

— Теперь можешь войти.

Чтобы не быть захваченным врасплох, я прижал к себе обнаженную, все еще связанную Кэнди и, пользуясь ею как щитом, ногой распахнул дверь.

Мисс Щипли стояла на коленях перед сейфом. На первый взгляд все выглядело довольно естественно и спокойно. Однако руки Щипли держала за спиной. Какой-то подвох! И сейф закрыт! Я приставил «ругер» к виску Кэнди, держа палец на спусковом крючке.

— А это что еще за фокусы? — грозно спросил я.

Мисс Щипли опустила руки. Она держала тысячедолларовую банкноту.

— Это твое, — сказала она, — если ты этого не сделаешь. — Глаза ее выражали страх.

Пора было выяснить, чего они так боятся.

— Если я не сделаю чего?

Ответила Кэнди — это был сплошной лепет с интонациями чистейшего ужаса:

— Выйдешь за эту дверь и уйдешь! И мы тебя никогда больше не увидим!

Я заморгал. Какая-то новая хитрость. Расставили мне ловушку попытаются заманить туда отрицательным приемом: страница два миллиона третья «Руководства по введению в заблуждение».

Говорила мисс Щипли. В голосе ее слышалась мольба:

— Твои деньги еще в сейфе. Подписав пустой бланк счета, я могу раздобыть тебе больше. Но сейчас ты можешь взять только это. У нас есть условия.

— Какие же? — подозрительно спросил я.

— Ты будешь получать тысячу долларов каждый день, если будешь жить с нами и пообещаешь делать то же самое дело каждую ночь.

— С нами обеими, — добавила Кэнди. — Каждую ночь.

О, это показалось мне очень подозрительным.

— А как насчет психиатрического регулирования рождаемости? — поинтересовался я.

— Все, что стоит на пути к таким чудесным ощущениям, может проваливать к черту, — заявила мисс Щипли.

— К черту психиатрическое регулирование! — провозгласила Кэнди.

— Они нам врали, — продолжала мисс Щипли. — В задней комнате мы годами только и делали, что кусались, царапались да пачкались губной помадой. Мы в точности следовали предписаниям в текстах ПРР. Мы даже консультировались с возглавляющим это дело психиатром. И никто ни разу не сказал нам, что настоящее ощущение должно приходить оттуда, снизу! Ведь так, Кэнди?

— Так, — подтвердила Кэнди. — Об этом нигде ни малейшего упоминания! Я чуть не надорвалась от притворства, пока не получила этого… этого…

— Оргазма? — подсказал я.

— Ох, неужели это и есть организм? — удивилась Кэнди.

— О-р-г-а-з-м, — продиктовал я по буквам. — Оргазм.

— О, какое чудесное слово! — воскликнула Кэнди.