Хеллеру виден был весь коридор до конца. Виден в прицел «ламы». Он прицелился в большой стеклянный плафон, находящийся на расстоянии ста пятидесяти футов, сделал поправку на тяжесть относительно медленно летящей пули и выстрелил.

За оглушительным треском выстрела последовал звон разбивающегося стекла и лавиной сыплющихся вниз осколков.

С того конца коридора жахнул лающий выстрел.

Пуля глухо врезалась в верхнюю часть тахты, и тут же послышался звук выстрела из коридора.

Сбоку из коридора крикнули по-итальянски:

— Передайте капо, что денег здесь нет!

Из длинного коридора в ответ прозвучало:

— Вы везде посмотрели? Он мог бросить их в желоб. В прачечную заходили?

— Игнасио туда спускался. Там никого. Мы все обыскали. Они исчезли.

Воцарилось молчание — и надолго. Было очевидно, что никому не удастся добраться до выгодной позиции, откуда они могли бы прикончить Хеллера. Им оставалась только атака в лоб.

Внезапно заговорило радио:

— Послушай-ка, парень! Возможно, нам тебя здесь не достать. Но в то же время тебе не выбраться оттуда, где ты сейчас, а если бы ты и смог, тебе ни за что не уйти отсюда с таким наваром и никуда не скрыться. Тебя хочет видеть капо.

Глава 9

Хеллер тронул свой воротник. — С тобой все нормально, дорогая?

— Все отлично, Джеттеро.

Хеллер, не поднимая головы, крикнул в длинный коридор на сносном итальянском:

— Вы дадите мне заложника и оставите мне оружие, и тогда поговорим.

С другого конца коридора послышались голоса, там разгорелся спор.

— Ты пойдешь!

— Почему я?

— Послушай, как сын капо Джоббо Пьегаре я приказываю тебе от имени моего отца пойти по этому коридору и сдаться в качестве заложника!

— Только не я! — взвизгнул другой. — Если вам так хочется, чтобы у него был заложник, идите сами, дон Джулио!

— Если не возражаете, — крикнул им Хеллер, — я возьму сына капо.

Пререкания вспыхнули с новой силой. Потом наконец послышался голос:

— Дева Мария! Ну почему кто-то еще не может быть его (…) сыном?!

— Вы его сын. А мы нет.

В коридор осторожно ступил человек. Понимая, что стрельбы не предвидится, он робко, по стеночке двинулся по бельэтажу с диванной крепостью у ограждения. Остановившись, он оглянулся и крикнул:

— Эй, вы там, только без глупостей! В спину никому не стрелять! — Позаботившись об этом, он снова пошел вперед.

Хеллер подпустил его на расстояние шага. Парню было около тридцати: шелковый смокинг, рубашка, отделанная на груди кружевами, лицо типичного сицилийца. Это был тот самый человек, который распоряжался передачей денег из кассы в кассу. Хеллер сидел, распрямившись и наведя свою «ламу» подошедшему в грудь. Он вынул «беретту» из его плечевой кобуры под смокингом и сунул себе в карман.

— Думаю, мы прекрасно поладим, дон Джулио, — проговорил Хеллер. — Никого еще не подстрелили — пока, — и будет стыд и срам, если вы окажетесь первым. Ну как, даете мне слово, что отведете меня к своему отцу и ни к кому другому?

— Клянусь могилой любовницы моего отца, — сказал дон Джулио. — Будьте добры, поставьте эту штуку на предохранитель. Я могу споткнуться. Что-то у меня сегодня вечером немного дрожат колени.

— Как вам будет угодно, — сказал Хеллер и, сдвинув предохранитель, упер дуло пистолета дону Джулио в ребра. Потом повернул его вокруг и компанейски возложил руку ему на плечи, держа большой палец у точки на шее, нажав на которую он мог бы вызвать у дона Джулио временный паралич, после чего разрешил сыну шефа вести его куда надо.