«Не позволяй ему разговаривать с Элиссой, — предупредил Тор. — Гот сделает все возможное, чтобы вывести ее из равновесия. Она и так плохо себя чувствует, без его вмешательства».

Фиггис кивнул.

«Я прослежу, чтобы он ни с кем не разговаривал», — пообещал он.

Тор с Гидеоном отправились на поиски воды. Они слышали, как она журчит неподалеку. Еще требовалось набрать хвороста.

Элисса смотрела, как двое дорогих ей мужчин исчезают в лесу. Она прекрасно знала, что они будут обсуждать во время этого похода.

«Ты о ней беспокоишься?» — спросил сын.

«Это так очевидно?» — ответил вопросом на вопрос Тор.

«Только потому, что я сам беспокоюсь».

«Она тебе что-нибудь сказала?»

«Возможно, тебе стоить настоять, чтобы она поделилась с тобой всем, что ее тревожит».

Тор остановился. Он знал, что сейчас они уже находятся вне пределов слышимости остальных.

— Что тебе известно, сын?

— Она отказалась мне многое рассказывать.

Две пары поразительно ярких темно-голубых глаз смотрели друг на друга. Тор понял, что его жена и сын доверились друг другу. Он не хотел нарушать это доверие.

— Как ты считаешь, я могу что-то сделать, чтобы помочь ей?

Гидеон пожал плечами и снова пошел. Он испытал облегчение, когда отец последовал за ним.

— Я думаю, что стрела ранила ее гораздо серьезнее, чем мы считаем.

— Нет, я сам обрабатывал эту рану. Она чистая. Конечно, болезненная, но заживет. Твою мать тревожит не это.

Гидеон молчал. Тор попробовал другой подход.

— А-а, вот и ручей. Давай для начала наполним бурдюки.

Они принялись за работу, и Тор добавил:

— Я постоянно думаю, не продолжает ли Лисе навещать ее во сне и беспокоить.

— О-о, нет, это не Лисе, это Ксан… — Гидеон замолчал, разозлившись на себя.

Подобравшись поближе к правде, Тор умело показал, будто ничего не услышал или не понял, и невозмутимо продолжал разговаривать с сыном.

— Просто после появления Лисе в первый и единственный раз, твоя мать очень сильно расстроилась. Она ушла в себя, никого к себе не подпускала… как сейчас. — Тор опустил на землю полный бурдюк, умыл лицо и напился. — Вода прохладная. Восхитительная! — Он улыбнулся сыну. — Пить хочешь?

Гидеон также напился, радуясь, что удалось так легко скрыть промах.

— А она вообще скрытная, замкнутая? — спросил он у отца.

— О, Свет, нет. Элисса очень открытый человек. Очень прямой. Я не понимаю ее нежелание поделиться своим беспокойством. Может, она говорила с Саксоном?

Гидеон снова пожал плечами.

— Может быть.

Они встали и набрали в мешок хвороста и щепок. Тор все время тихо разговаривал с сыном, пытаясь найти способ очень аккуратно задать сложный вопрос, который требовал подробного ответа. Он увидел, как выражение лица Гидеона меняется. Вместо беспокойства на нем теперь отражалось облегчение, словно он принял решение.

— Папа…

Как раз когда Тор подумал, что Гидеон может сдаться, он почувствовал привычный холодок в сознании. Открывался канал связи. Тор узнал отличительный зов Клута: «Я нашел ее!»

Они больше не обсуждали Элиссу, вместо этого подхватили бурдюки и хворост и поспешили назад к остальным.

Пришло время Гота.