— Да. Но не так, как на него.

— Я же согласилась на свидание с Сэмом.

— Да, согласилась.

Звякнул дверной звонок.

— Ну, так не беспокойся. Пойду. Кто-то пришел. — И Кейт побежала к дверям.

На круглом крыльце собрались ГАБы. Они вооружились метлами, швабрами, пылесосами и средствами для полировки мебели.

— Что ж, возьмемся за дело, — сказала Элис Хинкли, вкатила древний пылесос «гувер» и тут же принялась отдавать команды.

ГАБы разошлись по местам.

Кейт поднялась по лестнице. Джинни Сью наносила последние штрихи: расставляла пластмассовые ведерки с ножницами, бумагой, картоном, маркерами, мелками и клеевыми карандашами. К стене возле двери прикрепили табличку с яркими буквами: «ДОМ П. Т.».

— Это была идея Гарри, — сказала Джинни Сью.

— Замечательно, — одобрила Кейт. — Не могу поверить, что все получилось. Как жаль, что профессора сейчас нет с нами.

Джинни Сью сочувственно улыбнулась.

— Откуда ты знаешь, что его нет?

Кейт подняла бровь не хуже тети Пру.

— Я знаю, что ты математик и все такое, но… Ты не чувствуешь его присутствие?

Кейт улыбнулась. Она была математиком. В духов и подобную чепуху не верила, однако вынуждена была признать: присутствие профессора ощущала в каждой комнате. Разумеется, не его дух, но сущность или что-то в этом роде.

— Еще почувствуешь, — пообещала Джинни Сью и вернулась к своей работе.

Кейт пошла в кабинет. Все трудились, а ей, похоже, делать было нечего. Она тосковала о профессоре.

От Даррелла никаких вестей. Интересно, заметил ли он, что кредит возвращен? Теперь у него нет права наложить арест на имущество: они уложились в срок. А если он и сделает такую попытку, то Доннели-старший может вмешаться.

Все работало как часы. Кейт знала, что Брэндон Митчелл тоже знал о краже потира. Значит, сделает все для поимки убийцы.

До Субботы паззлов оставалась неделя. Все вокруг нее — тетя Пру, Джинни Сью, ГАБы, Гарри, даже шеф — трудились как пчелки. Надо бы и ей чем-нибудь заняться. Она знала, с чего начать.

В кабинете она ничего не меняла, оставила так, как было до смерти профессора. За несколько недель комната покрылась пылью, но ей не хотелось стирать то, что, возможно, осталось от его присутствия, и эту работу не могла поручить кому-то другому.

Пора прекратить попытки удержать то, что потеряно. Надо идти вперед.

Начала со стола — отправила ненужные бумаги и книги в один из шкафов. Отполировала мебель, вернула на полку кофанетто.

Пришлось нелегко: одно лишь прикосновение к шкатулке вызвало воспоминания о профессоре. Но почти немедленно грусть сменилась ощущением сопричастности. Они столько лет сидели за столом, пользуясь заключенными в ней приборами, и эти воспоминания останутся с ней навсегда.

Кейт сделала тщательную влажную уборку, взяла старый «гувер» и принялась пылесосить ковер, пока его не вырвали у нее из рук.

Тетя Пру выключила пылесос, и Кейт оглушила внезапно наступившая тишина.

— Куратор не должен пылесосить, иди, занимайся тем, чем тебе положено.

Кейт смотрела с порога, как Пру пылесосит старый восточный ковер. Когда она наконец выключила пылесос, ковер стал как новенький.

— Ты все еще здесь? Иди, дорогая. Я еще пыль стряхну.

— Я уже стряхивала, — сказала Кейт.

Пру провела рукой по хрустальному шару.

— Не трогай.

— Он весь в пыли. Я осторожно.

— Дело не в этом, — сказала Кейт. — Просто мне никогда не разрешали к нему притрагиваться.