– Госпожа Гортензия говорила, что вы на острове цветущих младенцев, а мы обрели вас совсем в другом месте.

– Вы знаете, – сказал юнга, – эти цветущие младенцы обрыдли мне до невозможности! Толстощёкие и круглопузые, вечно они ссорятся из-за трёхколёсных велосипедов, я и перебрался в другое место. К тому же, я был там самым худосочным и слабеньким. Они все обжираются самым бессовестным образом, едят всё подряд – и колбасу, и сардельки, курятину и сыр пошехонский, а мне всё капуста отварная, овсянка да овсянка – аллергия, сэр, диатез.

– Странно даже, что у такой могучей мамаши столь худосочное дитя, – заметил Суер.

– Вы имеете в виду шесть грудей? – засмеялся мальчик. – Ну и что? Ведь в них содержится только смысл, а вовсе не здоровье.

– Какой же смысл?

– Ну, в данном случае:

РАЗУМ,

ДОБРОДЕТЕЛЬ,

ВЕЗЕНИЕ,

ПРЕДВИДЕНИЕ,

ОСТОРОЖНОСТЬ и, к сожалению,

ТРУСОСТЬ.

Увы, последняя, шестая, грудь немного меня разочаровала, да ещё эти цветущие младенцы здорово напугали своими игрушками и криком, а так, в остальном, я в порядке.

– Странно, – сказал капитан. – Какие необычные качества. А где же ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ?

– У меня их нету, – просто ответил юнга. – К тому же вовсе не у всех они встречаются. Большинство вскормлено двугрудыми мамашами, так что в каждом человеке есть всего два качества, у всех разные, но всего – два. Не буду называть имён, но и здесь, у вас на борту, я наблюдаю людей, в которых соединяются порой самые разные и странные качества:

в одном – ЖАДНОСТЬ И ЛЮБОПЫТСТВО,

в другом – БЕДНОСТЬ И ПОРОК,

в третьем – ГЛУПОСТЬ И ВОЗВЫШЕННОСТЬ ДУШИ,

в четвёртом – ЛЮБОВЬ И МЕЛОЧНОСТЬ,

в пятом – ПРОЦВЕТАНИЕ И КРЮК.

– Гм, гм, гм, – прервал капитан. – Крюк?

– Именно крюк.

– Но крюк – это не качество, это предмет.

– Предмет? Какой предмет?

– Вы что, никогда не видели крюк?

– Не видел, только чувствовал в других.

– Боцман, покажите юнге крюк.

– Извините, сэр, – подскочил Чугайло, – какой крюк?

– Всё равно… какой-нибудь крюк, да и подцепите на него что-нибудь.

– Чем подцепить, сэр?

– Чёрт вас побери, чем угодно, лебёдкой, краном, провались пропадом!

Боцман заскакал по палубе, двигая подзатыльниками направо и налево:

– Живо! – орал он. – Тащите сюда крюк! Шевелись, скотина!

Матросы забегали по судну в поисках крюка. Найти им, кажется, никакого крюка не удавалось.

– Извините, сэр! – задыхаясь, крикнул боцман. – Крюка нету!

– Как это нету?

– Нигде нету, сэр!

Тут боцман подскочил к матросу Вампирову и врезал ему по зубам:

– Где крюк, сука?

– Да не брал я, не брал!

– А кто брал? Говори!

– Не скажу, – процедил Вампиров.

Боцман уж и скакал, и орал, и дрался, сулился рублём – матрос молчал.

– Пытать его! – орал боцман. – Тащите скуловорот!

– Пусть кэп прикажет, – сказал наконец матрос. – Тогда скажу.