|
Король кивает. Лицо Ялы озаряет улыбка. Она смотрит на меня: рот до ушей. Король тоже смеется и машет мне рукой. Я уже ничего не могу понять. Ну их в схлопку! Снимаю шлем и почтительно кланяюсь Яле и королю. Герольды что-то кричат, толпа шумит, а я еду к своему шатру. Только спешившись и войдя в него, чувствую, как я устал, как много сил отнял у меня этот бой. Великое Время! Как ноет каждая моя косточка! Симон раздевает меня и продолжает переживать мой бой, словно это он сам победил круна Дулона. А я не реагирую. Оживляюсь я, лишь узнав, что Дулон жив, только серьезно ранен. У него сильно разбита голова, сломана левая рука, видимо, подвернул, когда падал, и два ребра. После обеда Симон подает мне письмо. — Кто принес? — Какой-то лучник. Так, это от Ургана. Письмо написано по-русски. «Сэр Хэнк! Прими мои поздравления. Ты был великолепен. Твой подвиг войдет в анналы. Обо всем дальнейшем не беспокойся. Кэт и Стремберг все рассчитали и предусмотрели. Я полностью в курсе. Людей я расставлю и в нужный момент прикрою вас. Действуй по плану и не шарахайся. Держи хвост пистолетом, а нос по ветру. Андрей». Я молча сжигаю письмо и ложусь отдохнуть. Несколько часов сна помогли мне восстановить силы. Просыпаюсь я свежим и почти бодрым. Кости левой руки и плеча все еще ноют, но в целом я чувствую себя нормально. — Что будете надевать, сэр? — спрашивает Симон. Прикидываю, что ночью меня могут ожидать любые неожиданности, и отвечаю: — Доспехи. Сапоги, плащ, берет и перчатки Симон почистил. Все на мне сияет. Даже чешую доспехов мой оруженосец успел почистить песком. Глава 28 Within this hour at most Acquaint you with the perfect spy o'the time, The moment on't, for't must be done tonight And something from the palace. W.Shakespeare — Через час, не больше, разведчик вам покажет, где вам стать, и вам назначит миг для нападенья. Кончайте все поодаль от дворца, сегодня ночью. В.Шекспир (англ.). В летнем дворце короля Рене яблоко могло упасть только на два свободных места рядом с королевским помостом. Участники турнира, придворные и дамы сидят за длинными столами. Церемониймейстер усаживает меня на одно из двух пустующих мест во главе стола. Рядом с королем сидит Яла. Они о чем-то оживленно беседуют. Интересно, о чем? Может быть, он склоняет ее к нарушению обета безбрачия? Место напротив меня пустует. Но это продолжается недолго. Церемониймейстер появляется во главе странной процессии. Четверо слуг несут на носилках круна Дулона. С трудом усаживают его на свободное место. На Дулона страшно смотреть. Лицо, и без того широкое, распухло почти вдвое и представляет собой сплошной кровоподтек. Лоб и левый глаз перевязаны. По-моему, этого глаза у него уже нет. Левая рука в лубках. Уцелевший глаз смотрит на меня со смесью любопытства и злобы. Я наливаю вина в два кубка и предлагаю один Дулону. Тот не отказывается: — Рад поближе познакомиться с тобой, сэр Хэнк. Не ожидал встретить в тебе такого сильного соперника. — А что ты ожидал, крун Дулон? Как бы ни был ты искусен, всегда найдется кто-то, кто искуснее тебя. — Я просто был уверен, что в этом королевстве мне нет равных. Откуда берутся такие, как ты? И где они обучаются так драться? — Ответ простой: их женщины родят, а биться учатся в бою. |
