|
Лючия смеется: — Тогда как же вы выдержали то, что последовало дальше? На дисплее тем временем я делаю выпад Мечом в центр перехода, и начинается невообразимое. — А вот здесь уже в большей степени сыграла свою роль спецподготовка. — Мы отвлеклись от темы, — говорит Кемаль. — Мы пришли обсуждать не морально-психологические качества наших хроноагентов вообще и Андрея в частности. Нас интересуют субъективные ощущения Андрея в момент ликвидации перехода, то есть части пространственно-временного континуума. Открутите, пожалуйста, немного назад, к тому моменту, когда вы начали движение Мечом. Выполняю просьбу, и начинается подробный разговор. Идет буквально покадровая разборка. Кемаль и Лючия докапываются до мелочей. Они засыпают меня самыми неожиданными вопросами. А не ощущал ли я тепла за ушами? А не слышал ли я звона у себя между ногами? А не принимали ли звезды цвет «тела испуганной нимфы»? Я уже начинаю уставать от этого копания в собственных ощущениях, которые я во многих деталях и вспомнить-то не могу. Мне непонятен их дотошный интерес. Но надо терпеть, вспоминать и отвечать на вопросы. Раз они тратят на это свое время, значит, это нужно. И я терплю и отвечаю, отвечаю и терплю. От этой пытки меня избавляет появление из Нуль-Т Андрея в спортивном комбинезоне. — О! Прошу прощения. Я думал, что вы уже закончили. — Мы уже закончили, — отвечает Лючия. — Андрей, большое спасибо за помощь, которую вы нам оказали. Она — неоценима! Интересоваться, для чего все это им нужно, у малознакомых работников чужого Сектора — признак дурного тона. Признак хорошего тона — выразить радость, что сумел помочь им. — Я рад, что смог помочь вам, Лючия. Жаль только, что я не смог вспомнить всего в такой точности, как вам требовалось. — Ничего страшного. Эта беседа превзошла все наши ожидания. Вы очень наблюдательны. А что вы сейчас собираетесь делать? — У нас плановая тренировка по единоборствам на холодном оружии. — Ой! Как интересно! Извините, может быть, это неэтично, но не разрешите ли вы посмотреть на это? Никогда не видела, как тренируются хроноагенты. Лючия смотрит на меня так умоляюще, что я таю: — Как, Андрей? Тот пожимает плечами: — При условии, что вас не будут шокировать крепкие выражения. Бить друг друга мы будем всерьез. — Обещаю, что не будут! — глаза Лючии горят от возбуждения. Кемаль откланивается, его звон мечей не привлекает. А мы проходим в спортзал, где на стенах развешаны различные орудия убийства и средства защиты. Я показываю Лючии, где ей сесть, чтобы не мешать нам. Около часа мы работаем различными видами оружия и увлекаемся настолько, что забываем следить за временем. Нас прерывает сигнал монитора связи. С экрана смотрит разгневанная Лена: — Андрей! Где твоя совесть? Уже десять минут седьмого! — Извини, Леночка, мы увлеклись. Дай нам еще пятнадцать минут закончить бой. Лена теряет от такой наглости дар речи. К моим просьбам присоединяется Андрей. Лена смотрит на нас, прищурив глаза, потом улыбается и предлагает: — Хорошо. Я дам вам время до девятнадцати, но с одним условием. Сейчас я приду к вам и проведу с вами по одному бою до пяти поражений. Если победите, Время с вами. |
