|
Пока мы беседуем таким образом, Андрей молчит и задумчиво смотрит на Степлтона. Я догадываюсь, о чем он думает. Наконец Андрей все с тем же меланхолическим видом принимается царапать ножом серебряное блюдо. Он переставляет блюдо так, что я могу увидеть нацарапанное: 0. Тогда я решаюсь. — Хорошо, сэр Ричард, мы с графом обсудим ваше предложение и скорее всего примем его. Ответ мы дадим вам, — я смотрю на Андрея, тот кивает, — завтра, после обедни. — Я очень рад, сэр Джордж, что вы не отвергли моего предложения. Осмелюсь ли просить вас еще об одном? — Слушаю вас. — Не составите ли вы мне протекцию для поступления в императорскую гвардию? Все равно в какой полк, но хотелось бы служить под вашей командой. — Посмотрим, как вы покажете себя в деле, — усмехаюсь я и наполняю кубки. В этот момент к нам подходят артисты, за которых мы только что заступились. Молодой человек кланяется и взволнованно говорит: — Прошу прощения, господа, что прерываю вашу беседу, но я не могу не выразить вам нашу признательность. — Не стоит благодарности, — отвечаю я, — мы сделали то, что должен был сделать любой порядочный человек. Но кто такой этот монах и почему он вас преследует? — Это брат Реми, член священного трибунала инквизиции Мленского округа. Три месяца назад ему приглянулась Клеманс, и он предложил ей свое покровительство, разумеется, на определенных условиях. При этих словах девушка становится краснее своего платья и смущенно опускает глаза. — А когда она отвергла его домогательства, — продолжает артист, — он задался целью засадить ее за решетку или по крайней мере изгнать из города. На днях он прицепился к строчкам из песни, в которой возлюбленная сравнивается с Мадонной. Он обвинил нас в святотатстве. И сегодня, если бы не вы, он отправил бы нас в трибунал инквизиции. — Брат Реми, говорите? — спрашивает де Легар. — Хорошо, я займусь этим братом. Молодой человек кланяется, а Клеманс приседает в реверансе. — Не знаем, как и благодарить вас. — А вы спойте для нас что-нибудь, — предлагаю я. Артисты переглядываются, Клеманс улыбается, кивает партнеру, и они негромким дуэтом поют песню о влюбленном, который, уезжая далеко и надолго, никак не может написать своей любимой самое главное. Всю ночь горит свеча на его столе. Вот уже светает, а влюбленный все никак не находит нужных слов. Догорает свеча, и вместе с воском тает надежда влюбленного. Мы с Андреем смотрим друг на друга. Этот сонет написали вместе Саусверк и де Легар. Андрей спрашивает: — А вы знаете, кто автор этих строк? — Конечно, — отвечает девушка, — потому мы и спели вам именно этот романс. — Вы хотели расплатиться с нами этой песней, но получается, что мы остаемся у вас в долгу. Я никогда не слышал, чтобы этот сонет исполнялся так красиво. С этими словами я достаю кошелек и отдаю его Клеманс. — Что вы, граф! — испуганно говорит она, взвешивая его на ладони. — Это слишком большая плата для бедных артистов. — Берите, берите. Это еще слишком скупая плата за ваше высокое искусство! Артисты еще раз кланяются и оставляют нас. Андрей шепчет мне по-русски: — Однако широкий жест, граф. |
