— Тогда и сыра возьми, — пожал плечами Виктор.

— Возьму… — задумчиво протянул маршал, взгляд которого неожиданно стал рассеянным. — А вот скажите-ка, люди добрые, что там не так с князем Чеана? И вообще, кто нынче на престоле в Норнане, как давно и чем знаменит?

— Теодор эй’Вендес, — не задумываясь, ответил Виктор, но тут же сообразил, что его осведомленность устарела почти на три года. — Или уже нет? Он ведь, помнится, серьезно недужил, не умер ли случаем?

— Да нет, жив пока, красавчик, — передала ему большую деревянную кружку Адель. — Так что все по-прежнему, граф, на Сапфировом троне сидит князь Теодор, вернее, больше лежит, чем сидит, да и не Теодор он вовсе, а как изволят выражаться в герцогстве Решт, Мем Теодоро.

— Так это что, Красавчик Теодоро? — поднял в удивлении брови маршал.

— Все так, — вынужден был согласиться Виктор. — «Тео Красавчик» — Теодор эй’Вендес собственной персоной.

— Но он же болван, прости господи! — всплеснул руками маршал.

— Болван, — согласилась Ада, передавая ему полупустую кружку. — Но он Гарраган по матери и двоюродный брат Ги Тораха. После смерти Карлы и их с Ги Торахом сына Ставка вручила княжескую корону Теодору, так что у власти теперь он. Во всяком случае, формально. У него с возрастом подагра развилась, и еще куча других болезней в придачу. Так что давно уже не красавчик, и да, правит Ставка, а Теодор болеет, но все-таки жив.

— Чудны дела твои, Господи! — покрутил головой маршал. — Мне тут шепнули знающие люди, что Ставка то ли своего кандидата продвигает, то ли Вернов на слабину пробует.

— Если так, то слабаки нынешние Верны, иначе и не скажешь, но факт: мне тоже намекнули, что не в Тине дело. — Ада выбрала колбаску по вкусу, но ко рту поднести не успела, ее опередил Виктор с вопросом.

— А без тайн никак нельзя? — спросил он в раздражении, ему трудно было оставаться спокойным.

— Никто не идеален, — пожала плечами Ада и откусила кусок колбасы, намекая на то, что, пока у нее полон рот, говорить с ней бесполезно.

— Ладно, — согласился Виктор с очевидным. Если он хотел «разговорить» других, следовало показать пример. — Начнем с меня.

— А может, не надо? — возвел глаза к невидимому небу маршал.

— А куда ты денешься? — Виктору было не до смеха, но он все-таки улыбнулся. — Баронесса вон ради дела догола раздевалась!

Фраза получилась точь-в-точь в стиле Ремта Сюртука, и Виктор мысленно себе поаплодировал. Кажется, прежние способности возвращались к нему гораздо быстрее, чем он ожидал.

— Да я и не возражаю! — отмахнулся маршал. — Куда мне деваться! Все равно баронесса видела меня в деле. Так что давай, Гвидо, обнажайся!

* * *

Страха не было, и это удивляло больше всего. По идее, ей следовало бояться, но Тина была скорее озабочена, чем испугана. Она недоумевала, а не опасалась, вот в чем дело.

«Я точно сплю, — подумала она в тот момент, когда солдаты речной стражи сомкнулись вокруг нее, — или в полусне…»

Не сон, не явь, но стоило Виктору войти в ее личное пространство, как она словно бы очнулась. Его слова не удивили Тину, нечто в этом роде подразумевалось стилем его поведения, всей его сущностью, как ощущала ее Тина. За неординарной ученостью Виктора в конечном счете угадывался рыцарь.