|
.. Супермутанты... Слишком хороши для нас... К ним начали приближаться другие люди. Вокруг смыкалось кольцо искаженных злобой лиц. Глаза пылали ненавистью и гневом. Колли напрягся; по всему телу пробежала нервная дрожь. Бармен склонился к ним через стойку: — Эй, парни, вам лучше уйти. Я не хочу здесь лишних разборок. Иванович зарычал. Из глубины его горла вырвался дикий утробный рев: — Мы иметь такое же право быть здесь, как все! — Какие еще права! — закричал пьяница и захохотал с надсадным неприятным хрипом. — Что ты мелешь, урод? Тебе сказали, проваливай — вот и иди! — Моих детей на холм не взяли, — сказал кто-то из толпы. — Они для них недостаточно хороши. А чем мой волосатик хуже этих идиотов? — Да, я им не подошел, — согласился мутант, вытирая ладонью покрытое волосами лицо. — Они не знают, как меня использовать. Я гожусь только для того, чтобы прислуживать этим сукиным детям. — Пойдем отсюда, — прошептал Колли, дергая русского за рукав. — Пойдем отсюда, Миша. Нам надо уходить. — Ладно, мы уйдем, — угрюмо согласился разъяренный Иванович. Он вытянул мускулистую руку и оттолкнул в сторону троих мужчин. И тогда началась драка. Колли увидел мелькнувший кулак, и его лицо словно взорвалось от боли. Он сослепу нанес удар, угодив кому-то в плечо. Толпа взревела и двинулась вперед. Прокричав проклятие, Иванович схватил за шиворот двух нападавших и с размаху столкнул их головами. Брызнула кровь. Русский отшвырнул оглушенные жертвы в толпу. Десятки рук тянулись к нему, разрывая одежду. Он рванулся вперед, раздавая удары налево и направо, вминая головы в шеи и разбрасывая людей, как тряпичные куклы. Колли пришел в себя и отпрыгнул к стойке. К нему метнулось несколько человек, и он отогнал их мощными пинками. Двое, пошатываясь и утирая кровь, пытались протиснуться в задние ряды, но толпа гнала их перед собой. Колли ударил в ближайшее лицо, и тут же кто-то попал ему в живот. Колли охнул, задохнулся от боли и обмяк. Ему сделали подсечку, и он едва удержался на ногах. Здесь дрались насмерть. Люди, опьяненные ненавистью и спиртным, забыли о пощаде. Колли втянул воздух через разбитые губы, пригнулся и приготовился отдать свою жизнь по самой дорогой цене. — Всем назад! — взревел Иванович. Широко расставив ноги, он свирепо осматривал толпу. Перед ним лежали три бездыханных тела. Люди ворчливо и неохотно расходились в стороны. Заверещала сирена. В проходе появились солдаты в голубой форме. Расчищая дубинками дорогу, они торопливо продирались через толпу подвыпивших людей. — В сторону, в сторону! Просим всех разойтись по своим местам! Колли стоял, едва переводя дыхание. Он смотрел в окно, и там, на серой стене противоположного дома сияла неоновая вывеска. Она вспыхивала и вспыхивала, пульсируя, как голодный удав, сплетенный из цветных полосок света. Его начинало тошнить. И виноват был не алкоголь и не боль от ударов. Это рвалась наружу тоска — неудержимая волна одиночества из глубин души, которую переполняло горе. Они ненавидели его! Огромный мир плевал ему в лицо, ревел ч топал ногами. Он вертелся кувырком, перемалывая его зубами II пачкая ядом ненависти. Колли хотелось бежать отсюда, бежать до тех пор, пока не окажется дома. Ему хотелось плакать и кричать. — Вы арестованы, — произнес один из полицейских. — Сейчас вас доставят в участок. Стоять спокойно, я сказал! Когда они вышли на улицу. Колли увидел автомобиль, стоявший у обочины. Какой-то мужчина, забравшись на капот, с интересом разглядывал толпу у входа в заведение. |
