— «Вместе» это…

— Вместе. Во всех смыслах.

— Ну дела! И как так вышло?

— Долгая история, приятель. Но, полагаю, не такая интересная, как то, что ты расскажешь нам.

— Это уж наверняка! — рассмеялся я, впервые с момента «пробуждения» почувствовав себя по-настоящему легко.

Проклятье, как же приятно встретить кого-то, кто относится ко мне действительно тепло!

— Ну тогда пошли, — прихватив бутылку, Конрад направился к дальней части помещения и потащил меня за собой.

— Куда?

— К Трише, куда ещё⁈ Она все глаза выплакала, когда подумала, что ты умер. Не представляю, как она обрадуется, узнав, что ты жив… Но смотри, как бы в тебя ничего не прилетело… Она слегка… Нервничает перед выступлением.

Глава 11

Сказать, что Триша была рада меня видеть — не сказать ничего.

Конрад провёл меня в гримёрку за сценой, и там я увидел подругу, которая что-то недовольно втолковывала девчонке, помогающей Трише накраситься.

— Я же просила не отвлекать! Мне нужно настро… — начала было она возмущаться, обернувшись к двери — но тут же замерла, словно соляной столб.

Несколько секунд она разглядывала меня — пристально, расширенными от удивления глазами. Её высокая грудь (что-то не помню, чтобы она раньше была такого размера…), обтянутая платьем с блёстками, учащённо вздымалась, а руки слегка дрожали.

— Шейн… — она сделала шаг ко мне.

— Привет, Три…

ХЛОП!

Подруга прервала приветствие на полуслове, влепив мне звонкую пощёчину! А затем, разрыдавшись, кинулась мне на шею…

— Ну всё, всё… — попытался я её успокоить, гладя по спине и при этом чувствуя, как горит щека.

— Ты… Ты… — она чуть отстранилась и пристально всмотрелась в моё лицо, — Ты жив, подонок! Мог бы и предупредить!

— Я не… Не мог, честно говоря.

— Да ну⁈ Не мне, так своему другу — хотя бы после того, как «ублюдков» расформировали! У вас же наверняка есть какой-то свой шифр⁈

— Ты начиталась дешёвых романов, Триша, — усмехнулся Конрад, устраиваясь на стоящем у двери стуле.

— И всё равно, мог бы дать понять, что жив! Я все слёзы выплакала, когда ты сбежал, и…

— Триша, я был ранен, долгое время приходил в себя… Год провёл в такой глуши, рядом с которой даже почты не было, — я не хотел врать друзьям, но…

Откровенно говоря, признаваться в том, что я владею непонятной магией и целый год провёл в бессознательном состоянии, было бы с моей стороны не самым умным решением.

Нет, я, конечно, доверял друзьям — но не хотел в случае чего впутывать их во что-то опасное. А зная о своей удаче, я ничуть не сомневался, что что-то такое со мной точно случится — рано или поздно.

Так что пришлось рассказать им лишь часть правды — о том, что я бежал от «ублюдков», о том, что они умудрились подловить меня в Пустошах, о том, как нас якобы накрыл Прилив, и как мне, раненому, удалось исчезнуть под его покровом.

Я «предположил», что Маркус счёл меня погибшим, и укрылся на заброшенной лесной заимке рядом с безымянной деревней. Какое-то время за мной ухаживала Мисти, затем я, переживая о преследовании, решил перезимовать там, а блонди якобы это не устроило, и мы разбежались.

Короткий рассказ с небольшим количеством вранья, в которой не было особо интересных моментов — но эту историю мои друзья проглотили, как ни в чём не бывало, сочтя чем-то закономерным.

— М-да, братишка… — протянул Конрад, выслушав меня, — Повезло, что тебе удалось тогда сбежать… О той погоне в Кайтране потом ещё пару месяцев судачили, а городские власти и вовсе начало вводить документы на управление транспортом.