Но сомневаюсь, что кто-то согласился бы стать проводником чужака в этом районе.

Люди сидели на земле у стен, на крышах, ступеньках лестниц, выглядывали из окон без стёкол, шипели мне вслед тихие проклятья…

Они были… Разные. Безногие морщинистые старики, дымящие трубками, худющие женщины в жалких подобиях платьев, босоногие и обросшие детишки в обносках, мрачные мужчины с диковатым взглядом…

Для них всех я был чужаком, и в своём чистом кожаном плаще, с нормально подстриженными волосами, пышущий жизнью, я был кем-то из другого мира. Кем-то, кого неплохо было бы обобрать, и поживиться качественными ботинками, но…

Местные жители видели магострел у меня в руке. Видели мой сверкающий взгляд, видели, что я силён и внимателен — а потому не лезли. Да я и не особо переживал насчёт них. В такой дыре максимум, что может мне грозить — удар по затылку дубиной, или «перо» под лопатку, в крайнем случае, выстрел из самопального магострела.

Но всё это легко отразят мои амулеты, которые я обновил по приезде в Кассиф. И нищие, очевидно, прекрасно это понимали — а потому и не лезли на рожон.

Впрочем, я почти не обращал на них никакого внимания — всё, что видел, машинально отметил краем глаза, не более того. Главным была цель — сущность одержимого, которая мерцала где-то под крышей в центре этого ободранного и еле живого квартала.

Само это здание напоминало работу слепого архитектора — нагромождение прямоугольных коробок разного размера и степени обветшалости, грубо слеплённых друг с другом безо всякой логики. Будто бы кто-то взял пару десятков домов и попытался вылепить из них один — но ничего не получилось.

И где-то под крышей этого архитектурного чудовища пульсировала метка, к которой я шёл…

Я потратил какое-то время, чтобы отыскать лестницу, ведущую на верхние этажи. Для этого пришлось побродить по округе, тыкаясь в тупики и отхожие места, а когда, наконец, путь наверх был найден…

Метка сместилась!

Уже на половине лестницы я почувствовал, как она пульсирует на земле — за стенами соседнего здания!

— Проклятье! — выругался я, торопливо спускаясь обратно на землю, — Кажется, меня заметили!

Наверное, это было неудивительно — те же «цветки» как-то умудрились меня почувствовать ещё до того, как я заметил их. Да и одержимый на дороге, как мне показалось, почти сразу понял, кто я есть на самом деле.

Так что удивляться тому, что Мисти (я надеялся, что это именно она) почуяла меня — не стоило. С другой стороны — «закрываться» от чувств тех, кто «заражён» Сумраком, я не умел, да и вообще не знал, возможно ли это — так что надеялся…

«Да хрен знает, на что я наделся!» — зло думал я, несясь по грязным, узким улочкам квартала, пытаясь не отставать от сумеречной метки.

Судя по ощущениям — я постепенно нагонял цель…

Мелькнули последние грязные стены нищего квартала, и я выскочил на запруженные народом улицы спального района. Лавировать между плотной толпой людей и продолжать преследование было сложнее, но я твёрдо решил нагнать носителя Сумрака, а потому нёсся вперёд, иногда расталкивая возмущённых прохожих.

Метка ощущалась совсем недалеко — метрах в сорока на юго-западе…

Я выскочил из-за угла здания, едва не врезавшись в разодетую парочку дам, и под их гневные оскорбления рванул через железные ворота, ведущие куда-то во внутренний двор высокого семиэтажного здания.

Это был довольно большой по площади — метров пятьдесят в поперечнике, «колодец» со сквозным проездом. Окружённый четырьмя стенами жилых домов, стоящих к друг другу вплотную, двор вмещал в себя детскую площадку, крохотную «зелёную» зону, несколько хозяйственных построек, а также отдельную стоянку для транспорта в самом центре.